– Нет, думаю, я вполне могу это вообразить. Хотя ты сумел не позволить этой власти развратить тебя. Ты все еще самый достойный человек из всех, кого я знаю, не считая Бреннана.
Крафт предложил провести для нее и Мартина инструктаж по технике биоотклика, чтобы указать им путь к использованию нулевой энергии. Когда в дело вступил наркогипноз, проведенный Алиссой, перспектива того, что они могут обрести не меньшую силу, нежели та, которой наделен Крафт, стала вполне зримой. Но оба решили подождать, возможно, инстинктивно желая проверить, как эта сила скажется на Крафте. Единственным, о ком у них были данные, был Аль-Йад, лишившийся здравого рассудка. И помимо него, они могли проверить обоснованность своих опасений только на примере Крафта.
– Спасибо за комплимент, – отозвался Мартин, и на его красивом лице возникла улыбка. – Но я работаю над этим каждый день и, поверь, далеко не всегда добиваюсь успеха.
Мартин помолчал.
– Когда мы с Бреннаном были друзьями, у нас был друг родом из Израиля, по имени Эяль Регев. Его отец работал в авиакомпании, и в один прекрасный день его перевели в Мехико. Учитывая обменный курс валют, этот перевод сильно повысил благосостояние их семьи, и они смогли позволить себе нанять домработницу. Она полностью взяла на себя всю уборку и готовку. Эяль говорил, что вначале ему было неловко из-за того, что на них работает горничная. Ему было жалко ее, он не хотел заставлять ее убирать за ним. Он поклялся не пользоваться выгодами этой ситуации. Но уже через шесть месяцев Эяль сказал мне, что может прийти домой из школы, оставив след из вещей и книг по пути от входа до своей комнаты, зная, что горничная пойдет следом и приберет за ним. – Мартин покачал головой. – Власть – штука коварная. Она не может не менять людей, даже если они этому сопротивляются.
Алисса дивилась этому человеку. Быть миллиардером ему было более к лицу, чем любому человеку из тех, с кем она была знакома – включая ее саму, как она была вынуждена признать.
– Но с Бреном все будет в порядке, – продолжил Мартин. – В детстве мы много говорили о таких вещах, когда он ночевал у меня или я – у него. Мы разговаривали о науке, о научной фантастике и прочей зауми, но оба считали, что когда-нибудь мы сможем покорить мир. Стать богатыми и знаменитыми. И тогда мы дали друг другу клятву: не позволить успеху вскружить нам головы. Остаться хорошими людьми. Мы обещали, что даже если мы станем известны во всем мире, мы будем относиться к простым людям так же, как к высокопоставленным.
– И я уверена, что он был честен с собой и с тобой. Но он и представить себе не мог того, что произошло с ним сейчас.
Мартин проглотил еще кусочек тоста и кивнул.
– Ты права. Сейчас он достиг высшего уровня власти. Невообразимого. Понятно, что это меняет его личность в худшую сторону. – Он покачал головой. – Но я уверен, что это только временно. Бреннан Крафт, которого мы оба знаем, вернется, я обещаю.
– Я уверена, что ты прав, – тихо произнесла Алисса.
Но она не была в этом уверена. Вовсе.
Бреннан Крафт прилетел в Тель-Авив коммерческим рейсом и добрался до израильского порта Хайфа, расположенного менее чем в пятидесяти милях к западу от сирийской границы. В ночной темноте он пересек эту границу по воздуху и полетел к цитадели Аль-Йада. Он перемещался исключительно силой нулевой энергии, держась невысоко над землей, чтобы его не засекли.
С момента первой стычки с Аль-Йадом Крафту приходилось прятаться. Таиться, словно кролик в траве. Держаться вне зоны видимости.
Омар Хаддад, напротив, и не пытался скрыть свое новое местонахождение. Он ни на йоту не уменьшил громкость своих воззваний, не боясь, что они привлекут нежелательное внимание. Крафт хорошо понимал образ его мышления: боги не скрываются в страхе и не утаивают свои имена. Если кто-то хочет увидеть их, он должен точно знать, где их искать.
Крафт не намеревался устраивать честную дуэль. Он постарается застигнуть Хаддада врасплох, насколько это возможно. Если он сможет закончить все в одно мгновение, прежде, чем Хаддад поймет, что на него обрушилось, – оно и к лучшему.
Однако он сомневался в возможности такого исхода. Превращение разума в квантовую линзу значительно улучшало способности подсознания, делая его сверхъестественно бдительным и быстро реагирующим на сюрпризы, как продемонстрировал сам Крафт, когда ни внезапная пуля снайпера, ни тяжелая машина не смогли причинить ему ни малейшего вреда. С другой стороны, по сравнению с теми атакующими способностями, которыми он теперь владел, любое, что могли применить против него люди, нанесло бы ему не больше ущерба, чем нежное касание крылышек бабочки.
