– Омар оставался в Афганистане, пока его история ходила по инстанциям, и власти решали, что с ним делать. Была большая неразбериха, и некоторое время к нему было не подобраться, но потом ему разрешили вернуться в Сирию. Однако эта задержка дала мне возможность узнать о случившемся с ним и завербовать его. Он был первым из моих добровольцев. И он не был сторонником джихада, – настойчиво повторил Крафт. – Хотя задним числом можно только гадать, какое воздействие на его разум произвело это двухгодичное заточение в пещере, в полном одиночестве.
У Алиссы возникло несколько вопросов, но она решила не прерывать его рассказ.
– В конце концов, – повествовал Крафт, – я завербовал и других, как уже упоминал. Но мне не удалось найти в них ничего, отличающего их от других людей. Однако у всех них было одно общее: они ни секунды не сомневались, что могут прожить без еды. Омар говорил, что ни на миг не поверил в грозящую ему голодную смерть. Он наотрез отказался умирать. Он представлял, что сидит за обильно накрытым столом. Остальные говорили нечто похожее. Они воображали, что едят досыта. Большинство – посредством подключения к морю света, которое, по крайней мере, в их воображении, было ясно зримым. Свет, исходящий с небес.
– Так почему же для тебя это не сработало?
Крафт нахмурился:
– Не знаю. Я, вероятно, верил разумом, а не сердцем. Я был единственным, кто понимал научное обоснование того, что они делали, – того, что я пытался достичь. Но в некотором смысле ты либо можешь это сделать, либо не можешь. Одно лишь интеллектуальное понимание не означает, что ты истинно веруешь.
Помолчав, он продолжил:
– Помнится, как-то летом мои друзья прыгали с моста на «тарзанке». Я тщательно изучил этот вопрос, потому что они хотели, чтобы я присоединился к ним. По сути, если тщательно проверить свое снаряжение и расчеты – можно провести эту проверку десять раз для полной уверенности, – то ты выживешь, прыгнув на «тарзанке». Разумом я это понимал. Но я не мог заставить себя сделать это. Головой я осознавал, что все должно быть в порядке. Я просто не верил в это внутренне, а ведь только это идет в счет.
– А, вот чем это объясняется, – усмехнулась Алисса.
– Что именно?
– То, что ты не внес прыжки на «тарзанке» в список своих хобби на сайте знакомств.
Крафт засмеялся.
У Алиссы возникло ошеломляющее чувство, что то влечение, которое они испытали во время свидания, было подлинным. Бреннан Крафт по-прежнему был умным, веселым, добрым и чутким. И инстинкты Алиссы подсказывали ей, что его точно так же тянет к ней, хотя она сознавала, что с его стороны это все еще может быть частью роли.
– Извини, – произнесла она, – я не хотела тебя прерывать. Продолжай.
– В какой-то момент я начал рассматривать способность подключиться к полю нулевой энергии как сочетание подсознательного навыка и независимого отклика. И именно тогда я совершил прорыв. Потому что я осознал, что люди могут в некоторой степени начать управлять собственными психологическими функциями. Функциями, которые долгое время считались непроизвольными, не поддающимися сознательному контролю. Использовать биологический отклик, биологическую обратную связь.
Алисса задумчиво кивнула. Это было гениально, и для нее сразу же обрело смысл. Если попросить человека поднять или понизить температуру своего тела, скорость сердцебиения или кровяное давление, то, находясь в состоянии абсолютного покоя, он не сможет этого сделать. Но если подключить к нему высокочувствительные датчики, которые дадут ему полную картину реакций его тела – биологический отклик, – то он сможет начать учиться этому. Он сумеет неким образом натренироваться в изменении этих функций по собственному желанию. Пока он получает отклик, его мозг знает: то, что он делает, сработало – или не сработало. Было обнаружено, что помимо температуры и ритма сердцебиения человек, натренированный соответствующим образом, может менять у себя ритмы мозга, тонус мышц и проводимость кожи.
Люди, которые научились контролировать эти функции и в конце концов избавились от необходимости в датчиках, не смогли объяснить, каким образом это могут повторить другие. Готовых рецептов не было. Каждый обучался в индивидуальном порядке. Биологическая обратная связь вот уже некоторое время применялась в медицинской практике – после того, как было обнаружено, что настройка некоторых физиологических функций может излечивать головную боль и некоторые другие недомогания.
– Так вот зачем ты покупал весы, – прошептала Алисса. – Не для того, чтобы взвешивать наркотики, а для мониторинга биоотклика. Чтобы знать, сможешь ли ты приложить к ним силу, используя нулевую энергию.
– Отличный интуитивный вывод, – одобрил Крафт. – Ты еще великолепнее, чем я надеялся.
Алисса чувствовала себя польщенной этим комплиментом, однако постаралась это скрыть.
