– Неплохая догадка, – отозвался Крафт. Похоже, это действительно произвело на него впечатление. – Я и сам определенно подумал бы так же. – Но нет. Как ты знаешь, подсознание действует, чувствует и следит за тем, что нас окружает, в куда большей степени, чем мы осознаем. Даже во сне. Оно решает,
– Мне это кажется бессмыслицей.
– Мы проводили опыты с резиновыми пулями. Если попытаться выстрелить в меня, когда я сплю, то щит блокирует пулю. Если я бодрствую, и кто-то сумеет зайти ко мне со спины и выстрелить, мое подсознание все равно выставит щит, хотя сознанием я могу не осознавать, что сзади в меня стреляют. Как только твой разум понимает, что может защитить тебя, он начинает с поразительной настойчивостью цепляться за самосохранение.
– А разве это не опасно для того, кто спит рядом с тобой? – спросила Алисса, вообразив, как случайно наваливается на него во сне, и ее руку тут же испаряет включившийся щит.
Глаза Крафта блеснули, на губах появилась озорная улыбка.
– Постой! – запротестовала Алисса. – Я спрашиваю не из личного интереса. Это был чисто научный вопрос.
– Конечно, – согласился Крафт, ухитрившись произнести это без единой нотки сарказма или сомнения. – Но не нужно волноваться. Подсознание способно отличить угрозу от… друга.
Алисса задумалась, не проверял ли он эту теорию на практике с какой-нибудь женщиной – или даже не с одной, – но спрашивать не стала.
– Итак, твоя уязвимость – это не сон, – заключила она. – Тогда что?
Бреннан Крафт испустил долгий вздох.
– Омар Хаддад, – прямо ответил он.
Эбен Мартин чувствовал себя идиотом. Он стоял, расставив ноги, каждая его ступня покоилась на ноутбуке, а указательные пальцы высоко вскинутых рук касались нижней части двух планшетов, подвешенных над его головой, создавая иллюзию, что он удерживает эти планшеты в воздухе одним пальцем, словно какой-нибудь фокусник. Сам себе он напоминал букву Х, распятую между четырьмя устройствами. Каждая секунда, проведенная в этой позе, заставляла Мартина злиться еще сильнее.
Он широко улыбнулся.
– Идеально, – провозгласил анорексичного вида профессиональный фотограф и быстро нащелкал дюжину снимков, запечатлев на них одного из самых влиятельных гендиректоров в мире. Мартин был одет в повседневный деловой костюм, однако этот костюм был безупречно скроен и стоил больше, чем любой парадный фрак.
– Теперь мне нужен созерцательный вид, – продолжил фотограф. – Вы один из богатейших людей в мире, вы компьютерный провидец, размышляющий о будущем Интернета. Хорошо… хорошо. Отлично, – пробормотал он, радостно щелкая фотокамерой.
Мартин продолжал стоять, раскорячившись между планшетами и ноутбуками, и размышлял об убийстве. Хватится ли кто-нибудь главного фотографа журнала «Fortune»? Он решил, что, скорее всего, нет.
В последние несколько лет Мартин красовался на обложках бесчисленного множества журналов – и его уже тошнило от этого. Это было важно для Informatics Solutions и для его собственного имиджа, однако его личная слава уже начала его раздражать, так же как бесконечные «креативные» позы, которых требовал от него каждый журнал.
– Теперь сделайте серьезное лицо… вам только что сказали…
– Погодите секунду, – прервал его Мартин. Он достал из кармана телефон и притворился, будто читает сообщение на экране. – Прошу прощения, мне нужно уйти по срочному делу. Боюсь, на сегодня все, – подытожил он, изо всех сил стараясь сделать вид, что сожалеет об этом.
– Мистер Мартин! – запротестовал фотограф. – Я хотел бы попробовать еще несколько поз…
– Мне очень жаль, – ответил Мартин. – Но я уверен, что один из множества снимков, которые вы уже сделали, окажется именно тем, что нужно. Если бы у меня было больше времени… но, увы, дела не могут ждать.
Он предложил фотографу помочь с упаковкой аппаратуры, и это дало нужный эффект – тот так запаниковал при мысли о том, что Мартин совершит непростительный грех и коснется одной из его драгоценных камер, что собрался вдвое быстрее намеченного. Именно это и нужно было Мартину.
Два главных рекламных агента Мартина, Карли Роуз и Сьюзен Блэк, проводили фотографа до выхода, оставив самого Мартина одного в его личном конференц-зале. У него действительно было много дел, и он, не теряя ни секунды, вышел через внутреннюю дверь в свой просторный офис. Некоторые генеральные директора компаний-мультимиллиардеров избегали роскошной обстановки, чтобы не создавать впечатления, будто они чересчур возносятся над рядовыми работниками этих компаний.
