Я бросаюсь за ней в Нанеди-сити, где белые домики карабкаются по склону долины, словно белозубая улыбка. Я прошу прощения. Умоляю. Она меня не слушает.
И тогда я рассказываю о своих секретах. Не обо всех, но достаточно, чтобы она ощутила их тяжесть. Я говорю, что они мне больше не нужны.
И Раймонда прощает.
Но это еще не все. Искушение всегда рядом, только принимает разные формы, чтобы было труднее устоять.
Мой друг Исаак рассказывает мне о дворцах памяти и девяти гранях Божественного Величия.
Я строю собственный дворец памяти. Это не просто мысленное пространство для хранения запоминаемых образов. Мои тайны гораздо тяжелее. Сотни лет жизни. Артефакты, похищенные у Соборности и зоку, мысли и обманы, тела и профессиональное мастерство.
Я возвожу его из зданий, человеческих существ и сцепленных кубитов — из самой ткани Города. Больше того, из своих друзей. Они так доверчивы, так открыты, с такой готовностью все принимают. Они ни о чем не подозревают, даже когда я дарю им сделанные на заказ Часы, мои Девять Достоинств. Я наполняю их экзопамять принадлежащими мне воспоминаниями. В девяти зданиях я закладываю украденные у Соборности пико-сборщики, чтобы в случае необходимости можно было все восстановить.
Я запираю свой дворец памяти в полной уверенности, что никогда больше в него не вернусь. Я запираю его дважды: один раз ключом, второй раз ценой.
Я отдаю ключ Раймонде. И некоторое время я снова чувствую себя свободным и молодым. Я начинаю новую жизнь вместе с Раймондой. Я проектирую здания. Я выращиваю цветы. Я счастлив. Мы оба счастливы. Мы строим планы.
До Ларца.
Я сажусь. Трогаю свое лицо. Оно кажется мне плохо подогнанной маской — под ней другая личность, другая жизнь, и хочется царапать его ногтями, пока не сойдут все фальшивые слои.
Раймонда тоже выглядит иначе. Не просто девушка с веснушками на лице и нотными листами в руках, и не Джентльмен. Ее окружает ореол воспоминаний, призраки бесчисленных моментов. И сознание того, что она больше не моя.
— Что произошло? — спрашиваю я. — С тобой, с ними?
— Что происходит со всеми людьми? Они живут. Двигаются вперед. Становятся Спокойными, потом возвращаются. И потихоньку превращаются в кого-то другого.
— Я не помню никого из них. Исаак. Батильда. Джилбертина. Марсель. И остальные. Я не помню тебя. Я заставил себя все забыть. Чтобы в случае ареста никто не мог бы вас отыскать.
— Я предпочитаю думать, что ты поступил так именно поэтому, — говорит Раймонда. — Но я слишком хорошо тебя знаю. Не пытайся себя обмануть. Ты сбежал. Ты нашел то, что для тебя стало важнее, чем мы. — Она грустно улыбается. — Неужели мы были для тебя такой ловушкой, что ты предпочел от нас избавиться?
— Я не знаю. Правда, не знаю.
Раймонда садится рядом со мной.
— Несмотря ни на что, я тебе верю. — Она смотрит на воздушные шары, удерживающие в воздухе домики. — После того как ты исчез, это было особенно трудно. На какое-то время я нашла тебе замену. Это не помогло. Потом раньше срока ушла в Спокойные. Это помогло, но лишь отчасти. А когда я вернулась, я все еще злилась на тебя. Безмолвие показало мне, что злость может быть направлена на что-то полезное.
Она подносит пальцы к губам и прикрывает глаза.
— Мне все равно, что хочет с твоей помощью украсть эта оортианка, — говорит она. — Самое худшее ты уже сделал. Ты похитил то, что могло быть. Похитил у меня и у себя. И никогда не сможешь этого вернуть.
— Ты не говорила мне, что произошло… — начинаю я.
— Нет, — прерывает она. — Не надо.
Некоторое время мы оба молчим и разглядываем домики под воздушными шарами. В голову приходит безумная мысль обрезать крепления и пустить их в свободное плавание по бледному марсианскому небу. Но в небе жить невозможно.
— Твой ключ у меня, — говорит Раймонда. — Ты все еще хочешь его получить?
Я смеюсь.
— Не могу поверить, что когда-то держал его в руках. — Я закрываю глаза. — Не знаю. Он мне нужен. Я должен вернуть долг.
В глубине души я хочу его больше всего на свете. Но цена?
— Когда ты мне его дал, ты попросил, чтобы я направила тебя к Исааку.
— Спасибо. — Я встаю со скамейки. — Я так и сделаю.
— Хорошо. Я намерена поговорить с Безмолвием и остальными наставниками. Дай мне знать, когда решишь, как поступить. Если ты все еще хочешь получить ключ, тебе стоит только сказать об этом.
— Когда все закончится, тебе, возможно, придется переписать оперу, — говорю я.
Она целует меня в щеку.
— Скоро увидимся.
Исаак живет в маленькой квартирке одной из башен Лабиринта. Я посылаю анонимный фрагмент памяти о приходе гостя и в ответ узнаю о том, что он дома. Он открывает дверь и хмурится, но, стоит мне приоткрыть гевулот, как его бородатое лицо проясняется.
— Поль! — Он заключает меня в медвежьи объятия, потом хватает за лацканы пиджака и основательно встряхивает. — Где ты пропадал? — ревет он так, что я ощущаю вибрацию его широченной грудной клетки.
Он бесцеремонно втаскивает меня внутрь и, словно крысу, швыряет на диван.
