Выглядит он ужасно. Вместо левой стороны лица сплошная кровавая рана, верхнюю часть туловища, словно кратеры на поверхности планеты, испещряют обугленные вмятины. Миели чувствует себя не лучше. Она вся покрыта потом, а голова и живот гудят от напряженной работы восстанавливающих нанитов. За исключением мозга ничто в ней не представляет ценности, но Миели не намерена оставлять свое биологическое тело гнить.
— Что бы это ни было, — говорит «Перхонен», — боюсь, последует продолжение. Это устройство выделяет колоссальное количество тепла. Я проследила его путь. Там что-то есть. Что-то большое, не подчиняющееся протоколам Магистрали. Целый рой этой мелкой пакости, их несколько тысяч, и, судя по направлению движения, они намерены нас перехватить.
— Сколько у нас времени? — спрашивает вор.
— День или два, может быть, и три, если мы поднажмем, — отвечает «Перхонен». — Быстроходные мерзавцы.
— Проклятье, — шепчет Миели. — Пеллегрини предупреждала меня. Надо с ней поговорить. — Она мысленно обращается к богине, но не может ее отыскать.
Вор поворачивается к ней здоровым глазом.
— Думаю, она будет скрываться, пока мы не избавимся от хвоста, — заявляет он. — Но противник силен, сильнее любого из нас. Наверное, сильнее, чем я могу себе представить. Честно говоря, на твоем месте я поискал бы другую работу. Дело становится скверным.
Миели приподнимает брови. Оба они напоминают сломанных кукол. Ее одежда изорвана в клочья и покрыта пятнами крови. Лицо вора все еще разбитое и красное. Клочья лечебной пены, вырабатываемой восстановительной системой в его теле, прикрывают ужасные ожоги на руках, ногах и торсе.
— Да, очень скверным, — повторяет вор. — Неповрежденная часть его лица становится серьезной. — Я должен тебе кое-что сказать. Мне известно, кто твой босс и чего она хочет. Надо признать, ставки высоки даже для Основателей и Праймов. Все это — результат какого-то конфликта между ними. А мы оказались в самом его центре.
— Благодаря тебе, — отвечает Миели.
— Туше, — признает вор. — Итак, можем мы убежать?
Разрушения от вторжения кинжала-цветка только поверхностные, и «Перхонен» уже контролирует ситуацию. Но Миели точно знает, на что способен ее корабль, а что не в его силах. У нее самой в животе еще покалывают иглы страха. И она чувствует, что не может от них избавиться.
— Нет, — говорит она. — Но мы можем драться.
Вор окидывает ее недоверчивым взглядом.
— Я с уважением отношусь к твоей способности убивать врагов, — сообщает он, — но неужели в оортианских школах не учат основам математики? Одно такое существо едва нас не убило. Ты
— Это мой корабль, — произносит Миели. Цепочка с драгоценными камнями обжигает ей кожу.
— Миели, — окликает ее вор. — Ты в порядке?
Миели глубоко втягивает вонючий воздух и открывает глаза. Вор смотрит на нее с искренним беспокойством.
— Послушай, — негромко говорит он. — Давай подумаем. Всегда есть какой-то выход.
— Отлично, — отвечает она после паузы. — Что ты предлагаешь?
Вор некоторое время молчит.
— Эта штука, похоже, очень хотела добраться до меня, — заявляет он. — Может, нам удастся использовать это обстоятельство?
— Сделать твоего гогола и пожертвовать им? — саркастически предлагает Миели.
По лицу вора пробегает тень.
— Нет, это невозможно. Жозефине, похоже, достаточно одного меня. Должно быть что-то еще… — Его здоровый глаз поблескивает. — Конечно. Какой же я идиот. Дело вот в чем. Если копу нужен я, мне придется стать кем-то другим. Мне необходимо новое лицо.
Вор пытается почесать окровавленную вмятину отсутствующей рукой и разочарованно разглядывает обрубок.
— Потребуется еще кое-что, но я, кажется, знаю, где все это найти. Если «Перхонен» права, у нас осталось меньше двух дней, чтобы открыть Ларец.
— И как мы это сделаем? — спрашивает Миели.
— Так, как делаются все по-настоящему важные вещи: при помощи дыма и зеркал.
— Жан, прошу тебя, оставь свои игры.
Вор не без труда улыбается ей и достает из кармана небольшое янтарное яйцо. Камень зоку.
— Как быстро ты сможешь отыскать маршрутизатор зоку?
