Вэмпи поддержала его радостными криками.
И тут вкус крови потерял свой тошнотворный оттенок. Он стал металлически-сладким, манящим, он вызывал жажду по себе же, как вода в июльский полдень, только был куда лучше воды…
Больше я не думала ни о чём. Мне было всё равно, кем я потом стану, ведь это всё будет потом, потом, потом…
Потом. Какое чудесное слово…
Обвив руками Итима, я жадно заглатывала кровь и из-за спешки давилась ею. Но чем больше её я выпивала, тем меньше болела каждая клеточка моего тела — густая сеть боли таяла, как предрассветная дымка в лучах солнца. Это было… хорошо. Хорошо было то, что прежние силы вновь возвращались ко мне, возвращалась ясность мыслей, возвращалась я сама. Я и моя вэмпи. От крови она не окрепла, а я не ослабела. Всё осталось так, как и было до этого.
… Черноволосый парень насильно оторвал меня от раны и сжал моё лицо в тёплых железных ладонях. Я глядела на него мутными глазами и улыбалась, а он улыбался мне.
И всё.
Больше в мире ничего не было. Какое-то сладкое нытьё под сердцем и синие, как птица, глаза Итима.
Запустив пальцы ему в волосы, я жадно поцеловала его. Вкус губ причудливо смешивался со вкусом крови, и один только Дьявол знал, как это было хорошо.
Дьявол, Итим и я.
Оплетя друг друга руками, мы не прерывали поцелуя. Вокруг были мальвы, вверху — звёзды, внутри — кровь. Всё.
Это и был мир.
Мир, в который внезапно ворвался холод…
Вскрикнув, я рухнула в самую гущу высоких цветов. Итим полетел, наверное, в другую сторону. Не знаю…
Наш с ним мир разбился, как хрусталь, впустив в себя запах и шёпот флоксий, стук испуганного сердца…
— Чёрт! — в отчаянье прошептала я, облизывая губы, и потёрла ушибленный локоть. — Чёрт…
Было и чувство обиды, и разочарование, и слабая злость, а ещё, кажется, усталость. Я медленно поднялась на ноги и встретилась взглядом с Эдуардом.
— Ублюдок, — это слово я выплюнула, с презрением глядя ему в глаза.
— Ты мне просто Америку открыла, — с вялым безразличием отозвался белокурый парень, а потом посмотрел на синеглазого оборотня, который стоял возле клумбы и, не поднимая взгляда, оттряхивал джинсы.
— Итим, — холодно произнёс Лэйд. Князь Клана выпрямился и в упор посмотрел в его зелёные глаза.
— Ты меня сегодня огорчаешь, Итим, — белокурый парень обошёл вокруг него. — Очень сильно огорчаешь. И если огорчишь ещё раз — помоги тебе Хатор-Луна. Вон с моих глаз.
Презрительно фыркнув, оборотень не проронил ни слова и мягкой походкой направился, наверное, к машине Короля Рыжих. Я проводила его взглядом, а потом отвернулась.
Ночь становилась беспощадно холодной.
Эдуард потянулся всем телом, так, что хрустнули кости, и встряхнул головой, но это был скорее жест усталости, чем довольства жизнью. Даже не верилось как-то. Четверть-оборотень устал?.. Ну да, вполне логично, у него ведь тоже когда-нибудь батарейки садятся, не вечно ж ему бить в барабанчик.
Так, стоп, в барабанчик бьют розовые зайчики из рекламы. Что-то у меня мозги перестают варить.
А ты газ включать под ними пробовала?
Шумно вздохнув, я помассировала виски.
Что там у тебя, краник газа открывается?
— Может, ты вылезешь из цветника, пчёлка Майа? — саркастично поинтересовался белокурый парень.
А вот и спичка.
— Захочу и вылезу! — огрызнулась я, а в следующую секунду подумала, что и впрямь глупо сидеть в роще мальв и изображать из себя бабочку. Тут их и без меня хватает.
Утвердившись в этом мнении, я перебралась с клумбы на лавку и посмотрела на Ким, которая стояла рядом и задумчиво наблюдала за Мёртвой Головой, копошащейся в маттиоле.
— Как ты? — спросила я у подруги. Та безразлично пожала плечами и рассеяно ответила:
— Нормально. А ты?
— Тоже.
— Жаль, — сквозь зубы процедил Эдуард и, подобрав с асфальта свою чёрную шёлковую рубашку с длинным рукавом, натянул её на себя, однако застёгивать не стал. И теперь миру являлся медальон Клана и… проколотый пупок.
Поморгав, я снова уставилась на живот белокурого парня. Нет, ну чес-слово, у него был проколот пупок!!!
— Малышка Браун, на мне что, петуньи расцвели? — ядовито осведомился Эдуард. — Или чем тебя так заинтересовало моё тело?
— У тебя чего, в брюхе пирсинг? — у меня, наверное, было очень глупое и удивлённое лицо, только почему мне на это плевать?
— И? — приподнял брови четверть-оборотень.
— Какую часть тела ты ещё проколол? — старая добрая игра: он — новые ворота, а я — баран…
Затылок больно хлопнулся об доски скамьи.
— Тебе показать? — очаровательно улыбнулся белокурый парень. Он стоял на четвереньках на лавке и был аккурат надо мной. Как и почему мы оказались в таком положении, я не знаю.
Кто я такая, чтобы уследить за движениями Принца Клана Белых Тигров?
— Н-не надо! — изумлённо икнула я, глядя на него глазами в форме блюдечка. — В-верю на слово!
Кто-то хихикал в ладошки, и этот кто-то была Ким. Понимаю: блюдечные глаза не очень идут к моему личику. Что касается Эдуарда, то он продолжал соблазнительно улыбаться.
— А может, — он приблизил своё лицо к моему, — всё-таки показать? Вижу, ты не особо поверила.