— Откуда мне было знать? — я закрыла лицо свободной рукой, и меня словно прорвало. — Я же не знаю, оказывается, не знаю ничего! Я не знаю, как выгляжу со стороны, как контролировать свои способности, эмоции, как постоянно держать на привязи эту вэмпи, потому что она творит такое…
— Я знаю! — мягко оборвал меня белоголовый мужчина. — Я ведь прошёл через всё это в твоём возрасте.
— Такого не может быть, — посмотрела я на него, — чтобы вот вдруг появился ты, такой же как я, прошедший через то же, что и я!!!
— Потому что таких свободных вэмпов как мы, мало. Тот шрам в виде квадрата, который я тебе показал, не просто так. И в Академии ты бы это действительно поняла, потому что за всю её историю только один раз в её стенах было сразу четыре вэмпа. Мы поступили в один год и были в одной специально созданной группе, поэтому и оставили каждый себе шрам в виде правильного четырёхугольника. После нас в школе до сих пор не учится ни одного вэмпа. Чего удивляться тому, что наши пути схожи?.. Да ты, — взгляд Виктора окинул меня всю, — посинела от холода. Вот, возьми, — от вытащил откуда-то из-за пазухи маленькую флягу, — это виски с кровью, лучшая микстура для вэмпа.
— Спасибо, — поморщилась я, — но…
— Маленькая мисс, неужели ты до сих пор лелеешь надежду стать Наблюдателем Мрака? — как-то невесело улыбнулся белокурый мужчина. — Для вэмпи, конечно, делают скидку на состояние печени, но Даладье скорее повесятся, чем подпустят тебя хотя бы на пушечый выстрел к Академии. А кровь во фляге очень хорошо разбавлена спиртным, так что не бойся: после одного раза не подсядешь.
— Человеческая?
— В больнице продают по весьма кусачей цене, — кивнул Виктор. — Пей, а то заболеешь.
— А я почувствовала исходящий от тебя запах крови вместе с виски,
— я всё ещё подозрительно смотрела на него.
— Маленькая госпожа, ты же вэмпи! Ты кровь за милю должна чуять! — как-то невесело рассмеялся Наблюдатель.
Я сделала глоток из фляги, и горло тут же обожгло. Едва не подавившись, я с трудом проглотила гремучий коктейль и жадно заглотнула ртом воздух. Но Виктор был прав: виски во фляге, несмотря на явственно пробивающийся запах крови, было куда больше.
— Благодарю, — просипела я, возвращая флягу.
— Если б я сам не пил, то подумал бы, что там чистый спирт, — усмехнулся белоголовый мужчина и, достав из кармана плаща пачку сигарет, хотел было закурить, но остановился и посмотрел на меня:
— Не возражаешь?
Я, громко икнув, посмотрела на сигареты и зажигалку в руках Наблюдателя, а потом ответила:
— Нет, но… Разве вам не запрещено курить? И употреблять спиртное?
— Кадетам запрещено, нам — нет, — Виктор раскурил сигарету, затянулся и выпустил в небо сизое облачко дыма. — Запрещено пить во множестве алкогольные напитки, употреблять наркотики, а курить простой табак — нет.
С этими словами он показал мне пачку «Camel» с симпатичным рыженьким верблюдом. А потом, опять затянувшись, выдохнул дым, который картинно поплыл призрачным ореолом вокруг его лица, растворяясь в воздухе и сверчковом пении. Это было даже как-то… красиво.
— Ты будешь тут сидеть, карауля простуду, или пойдёшь совершенствовать умение лазить по винограду? — спросил Наблюдатель. — Я бы на твоём месте давно уже принял горячую ванну и забрался под одеяло, хотя мне после такого кратковременного купания в холодной воде не грозит даже лёгкий насморк.
— Тогда зачем же ванна, одеяло? — непонимающе уставилась я на него. Мужчина выдохнул дым и тихонько рассмеялся:
— Только проучившись восемь лет в Академии, осознав всю свою нечеловеческую природу и привыкнув жить с ней, начинаешь ценить простые человеческие привычки и поступки, — он посмотрел на меня. — Когда ты станешь абсолютно не такой, как остальные люди, ты начнёшь пытаться быть как они.
— Не знаю, — дёрнула я щекой, не желая с ним спорить, — но я всегда ценила индивидуальность.
— Индивидуальность и различия по природе — не одно и то же. С тебя под лавкой уже натекло приличное озеро — ты идёшь?
— Только когда там заведётся Лохнесское чудовище. А я что, мешаю?
— Нет, — повернулся ко мне Виктор. — Но на те вопросы об Академии, что подлежат обсуждению, я ответил.
— А если спрошу насчёт кормёжки? — я криво улыбнулась. — Вас там как, перловкой кормили?
Выпустив струю дыма через нос, как дракон, Наблюдатель спокойно ответил:
— Закрытый вопрос.
Не могу сказать, что улыбка замерла у меня на губах и начала сникать. Глядя в серьёзные глаза Виктора, я ожидала, что вопрос будет закрыт. Люди из АНМ выходят не людьми, а кем-то больше. За счёт чего? Наркотики, допинги, мутагены? Без этого наверняка дело не обходится. Ну чтож, если это не обсуждается, то пусть не обсуждается.
— Ладно, — я неохотно встала на ноги и расправила на себе мокрую одежду, — тогда я пошла. Если что, где тебя искать?
— При этом «если что» я сам буду рядом, — возразил Виктор, гася окурок о голую ладонь.
— Нет, — я неожиданно для самой себя рассмеялась, — это не если из ведра полезет, а если дно даст брешь.
Он понял. Кивнул, раскуривая новую сигарету. Затянулся и, выдыхая дым, ответил: