Отрывок песни, своего рода гимна Круга Поединков, прогремел в памяти как гром и канонада, а потом, словно молния, ударил в мою поиметую душу. Остро и кисло, как бегущий сквозь мышцы ток, я почувствовала отвращение к самой себе. Мне стало… противно. Противно от одного только ощущения своего тела, каждой его клеточки, ноющей после неудачного падения на пол. Противно что я вот так до сих пор сижу и ничего не делаю.
Да, а ещё ты забыла, как вы с Майком оглашали переулки Кварталов словами:
Словно проснувшись, я посмотрела на свои мелко-мелко дрожащие руки… и внезапно возненавидела её, свою плоть, пахнущую дорогими духами, укутанную в дорогие ткани, лишённую хотя бы малейшей царапинки. Возненавидела слабый запаха лака, ощущение своих слегка завитых волос, жёстких от геля с пенкой и падающих на спину свободными волнами. Возненавидела этих украшения, этот маникюр, это платье, каблуки…
Как будто с моих глаз сорвали повязку, и я наконец-то увидела себя и всё, что меня окружает. И возникло отвратительное тошнотворное чувство, что я нагло лгала в глаза всем вокруг и, прежде всего, самой себе. Нагло, без оглядки, даже не краснея плела дикую чушь в глаза, которые не видела до теперь…
Ведь это всё не я!!! Это не моё, не моя природа!!!
Неожиданно мне опять захотелось плакать, реветь в три ручья, но уже от ощущения лжи и грязи на себе — дерьма, от которого ничем не отмоешься, оттого, что я далеко ушла от настоящей себя. Что я, попав в лес масок, как ребёнок начала перебегать от одной к другой и примерять каждую, а в результате потеряла своё истинное лицо. Я же Кейни Браун, Вэмпи из Круга Поединков! Никакая не Лэй Даладье — такой вообще в природе не существует!
Колени отозвались монотонным гулом боли — треклятые каблуки! Что я здесь делаю?! Как я вообще до такого скатилась?!
— Кажется, я натолкнул тебя на размышления, — в кокон моих раздумий проник насмешливый хрип четверть-оборотня.
Но ведь отчаянье так легко перерастает в слепую ярость… Надо только дать ей толчок, один слабый пиночек — и она хлынет потоком. Надо переступить только одни рамки…
Я ударила, метя каблуком прямо в этот нечеловеческий, презрительно сощуренный глаз.
Всё, цепи спущены. Как тогда, в ту ночь на поляне под сенью каприсс. Но теперь я не самовольный Подхват, а просто я.
Даже когда каблук с треском сломался о невидимую преграду перед самым лицом лениво зевнувшего четверть-оборотня, я не успокоилась. Резко откинувшись назад, я сделала кувырок и оказалась на корточках. Юбка услужливо обернулась вокруг моих ног, но я сумела удержать равновесие и не упала, глядя только в эти изумрудные потрескавшиеся глаза.
— Ты гляди, она ещё и дёргается, — желчно усмехнулся Лэйд, неспешно выпрямляясь. — Какие фокусы ещё покажешь?
Я не ответила, просчитывая в голове ходы. Как видите, я ещё не совсем та безнадёжно тупая девица, но без вэмпи стала ближе к ней, чем какие-то два дня назад. Осторожно выбравшись из туфель, я с наслаждением перекатилась на уставших ступнях, разминая их. Кажется, я всерьёз собираюсь драться. Держите меня кто-нибудь.
Рубашку ей смирительную! Рубашку!
Но в тот же момент, мне и не хотелось, чтобы меня держали. И было как-то плевать, что в этом дом похож на молочную фабрику от сливок общества, что на грохот сбегутся все, у кого есть ноги и вообще способность самостоятельно передвигаться… Плевать и всё. Я становилась самой собой — странное, забытое, но в то же время прекрасное ощущение, дикий восторг на грани ослепляющего безумия, словно… Словно, обученная играть на пианино, ты наконец-то отбросила скрипку и вернулась к родным чёрно-белым клавишам.
Драка — это моё. Кажется, единственное моё из всего, что осталось в этом мире.
Я ударила без замаха, как и учила Саноте, рукой, противоположной стоящей чуть впереди ноге, но опять с болью наткнулась в эту невидимую стену. Удар обеими руками, локтём, ребром ладони — всё впустую.
— Ну что, ублюдок, боишься?! — со злым вызовом процедила я, упираясь руками в разделяющий нас барьер. Легонько улыбнувшись, четверть оборотень склонил голову набок и высокомерно смерил меня взглядом, словно я была обезьянкой, прыгающей по клетке, а он — туристом.
— Боишься, да?!! — я ещё раз стукнула ладонями по стене. На ощупь она была тёплой, почти материальной и ощущалась… как стекло.
— Нет, не боюсь, — тихо, почти ласково улыбнулся он и ударил. Как-то неожиданно и как-то сразу всей преградой между нами. Но у меня было такое ощущение, словно я плашмя хлопнулась на тёплый асфальт, а потом мир перевернулся с ног на голову и я взмыла в небеса. И там, на самом их дне, как-то так очень просто оказалась моя постель.