Я несмело подняла взгляд к блестящему серебру, которое вопреки всем ожиданиям и страхам не затягивало, не звало утонуть и где-то там далеко в глубине себя найти покой. Просто блестело от лёгкой радости и веселья. Редко, но бывает. Обычно даже этот вампир играл с нами в кошки-мышки. Безобидные, конечно, вроде салочек — дотронулся, и всё.
— Салют, — произнесла рядом Киара, легко пожимая протянутую Винсентом руку. Когда она была предложена мне, я протянула свою и с интересом уставилась на серебряный браслет, охватывающий запястье вампира.
— Рад тебя видеть, — произнёс тот.
— И мы тебя! — бодро отрапортовала я. — Браслетик-то не жжётся?
— Чуть-чуть, — признался Винсент. — Что вы здесь делаете?
— Да как обычно, — пожала плечами Киара.
— То есть, ищете, кому б по рогам надавать, — подытожил вампир, и мы с готовностью, словно малые дети — для Винсента, кстати, мы всегда оставались ими — закивали, а потом хором поинтересовались:
— А ты?
— Да на улицах стало неспокойно, — он осмотрелся по сторонам, словно это «неспокойно» уже занесло над его головой сковородку. — Какая-то клыкастая тварь людей жрёт, а какая — даже содружества пока не разобрались. Надеюсь, вы не собираетесь сегодня куда-нибудь в глушь города?
Мы с сестрой призадумались и, обменявшись взглядами, вполне честно ответили:
— Нет, не собираемся.
— Вот и хорошо, — осклабился вампир, на этот раз сверкнув клыками.
— Я так понимаю, вы в «Ночной оплот»? Советую поспешить: ваши уже там. Только вы что-то возитесь.
— Ладно, тогда пока. Может, ещё увидимся, — я потянула сестру дальше по улице — нам и впрямь надо было спешить — и она только успела возмутиться:
— Неужели кто-то завязывает шнурки быстрее нас?!
17.
Кафе-бар встретило нас неоновой вывеской ярко-синего цвета. Под ней стояло два плечистых мужика в белых майках и кожаных куртках — бобики. Вервольфы то бишь. Ну, охрана иным словом. Сейчас такие времена, такие нравы, что без стражи никуда. Правда, эти в основном вышвыривают на улицу чересчур разбуянившихся постояльцев. На наше счастье, они не предъявляют никаких возрастных цензов, как это делается в других увеселительных заведения.
В борделях, например.
Где-то с месяц назад Ник и Майк рассказывали нам, как пытались погулять на улице Красных фонарей, и как их оттуда раз за разом выдворяли. В основном потому, что, во-первых, они после изрядного количества спиртного начали ломиться в публичный дом, куда не пускали несовершеннолетних, а во-вторых, повсюду искали эти самые красные фонари и дотошно расспрашивали об их местонахождении каждого прохожего и каждую шлюху. Я думала, грыжу себе от смеха заработаю — такие возмущённые у них были лица, когда они рассказывали про тамошних блюстителей порядка в неприличных кожаных костюмах, но с во-о-о-от-такенными дубинами.
У здешних бобиков тоже были дубинки у пояса, и мы с Киарой одновременно подавились смехом. Видать, она тоже вспомнила про бордель. «Сторожа» подозрительно так посмотрели на нас, но смолчали. И правильно. Нечего к детям цепляться. Да и нам нарываться не стоит, потому что, как бы хорошо Саноте ни научила нас махать кулаками, с парой обученных бобиков мы, пожалуй, никак не справимся.
Поднявшись по ступеням, мы, хихикая, прошли в «Ночной оплот», а там уже заржали в две глотки. Ведь действительно, где же на улице Красных фонарей эти самые красные фонари?
Внутри кафе царил полумрак, смешанный с тихим гулом, хохотом, запахом пива, дешёвых сигарет и экзотических коктейлей. В общем, как всегда. Это запах весёлой клубной ночи, родной и знакомый до того, что может навеять самые разнообразные воспоминания. Если долго его не ощущать — приятные, а в иной раз — не очень. Всё-таки, это зависит и от настроения. Что мне сейчас вспомнилось?.. Хм-м-м, как я впервые пришла сюда с Саноте. Может, потому, что тогда звучала точно такая же песня? Или это не она? Нет, не она. Ту песню пела Кимберли о`Нилл — тигрица из Клана Белых Тигров. В тот вечер, кстати, я с ней и познакомилась. Ким — веселая классная девчонка шестнадцати лет. Тоже, кстати, сирота, только живёт с бабкой и дедкой. Мы с ней, откровенно говоря, полная противоположность друг другу. Но не разноимённые ли заряды притягиваются? Именно разноимённые, вроде меня с сестрой.
Вдоволь нахохотавшись, мы пробрались мимо забитых столиков, и оказались возле ярко освещённого бара, где в белых рубашках, чёрных жилетах и бабочках суетилась пара барменов, смешивая какие-то напитки, ловко подбрасывая и ловя стаканы, наполняя их пивом. Один, пухленький, круглолицый и узкоглазый, с короткой чёрной стрижкой и сигаретой в зубах — Ли Джонсон. А второй — бритый наголо негр, худощавый, с широкой жемчужной улыбкой — Джек Лаоре. Наши старые друзья-вампиры. Точнее, вампиры они от силы год, но знали мы их ещё в пору их… кхм… человечества. Они были поварами у нас в столовой и готовили такие спагетти с тефтелями — закачаешься.