— У меня нет сегодня времени играть в игры, детка, — холодно произнёс он, — так что давай уже, нападай по-человечески.
Слегка прищурившись, я посмотрела в его глаза и презрительно бросила:
— А почему бы тебе не напасть? Тем более что ты Бросивший… Тэд…
Хлоп! Пятка чёрного кроссовка просвистела у меня перед самым носом. Как увернулась — без понятия. Однако сразу же последовал второй удар. Я присела, уклоняясь, а после отпрыгнула назад от подсечки, не успевая не то, что дышать — заглатывать воздух. Мир вокруг меня исчез в нахлынывающей эйфории боя.
Черпая инерцию в крутом повороте, Эдуард снова ударил ногой — через мгновенье моя спина врезалась в остывающий после дневного жара асфальт, счесавший шкуру отгадайте кому. По счастью, изворотливость, присущая мне от рождения, смягчила удар, и я лёгким кувырком очутилась на ногах, абсолютно не кривясь от боли. Может, нет большой силы, и воля не железная, но что-что, а сила воли воспитана Крысами на пять с плюсом.
— Рискнёшь снова назвать меня Тэдом? — ледяным голосом осведомился у меня белокурый парень, замирая в боевой позиции недалеко от меня.
Мир вокруг снова обрёл чёткость. Поразительную чёткость. С радужными контурами.
— А чем тебе имя не нравится? — спросила я, чтобы потянуть время для восстановки дыхания. Очень болели рёбра, но, кажется, ничего не сломано — отличное начало дня. Просто замечательное!
— Так зовут плюшевых медвежат, — четверть-оборотень убрал с глаз мешающую чёлку.
— Медвежат-уродцев, наверное… Прости папа, ведь тебя звали так же… — тихо (а он всё равно услышит: это же натуральный кот) пробормотала я и, сделав обманные шаг влево — шаг вправо, ударила кулаком в его незащищённый живот. И мир неожиданно перевернулся — размытой картиной пронеслось небо и неожиданно сменилось серой гладью… асфальта. Но ещё до настоящего момента где-то на лице вспыхнула яркая боль.
… Лёжа на спине, я не сразу осознала произошедшее. Из носа обильно текла горячая кровь, и мне пришлось повернуть голову чуть набок, чтобы не захлебнуться ею… Эдуард перебросил меня через себя и ещё коленом по лицу съездил — возможно, всё было именно так… Сверху глядели звёзды. Вокруг изумлённо шептался Круг Поединков…
Ночное небо внезапно заслонило сухое лицо белокурого парня. Я взглянула на него из-под прикрытых век, а потом резко подсекла его обеими ногами и вскочила. Четверть-оборотень хлопнулся на спину. Мой удар не заставил себя ждать, однако пятка кроссовка лишь бесполезно черканула по пыли: Эдуарда на том месте уже не было. Он стоял в двух метрах от меня. Я повернулась к нему, и тело ответило нытьём. Надолго не хватит. Хорошо же он меня пригрел, однако…
Мягкой походкой мы неспешно прошлись по кругу. Из моего носа упорно продолжала течь кровь, и мне то и дело приходилось сплёвывать на асфальт бурую слюну. Во чёрт, это же так отвлекает от поединка! И либо я сегодня не в форме, либо Эдуард стал лучше драться — одно из двух. Как по мне — лучше первое. Просто потому, что оно поправимо.
Неожиданно белокурый парень посмотрел на часы, и его красивые брови удивлённо взметнулись вверх. Неужели натикало пять часов и пришло время пить чай?
— Извини, но у меня больше нет времени, — спокойно произнёс четверть-оборотень и направился ко мне. Я невольно напряглась: не по душе мне его слова.
… И не зря…
Череду молниеносных ударов я парировала только благодаря добрым пятилетним рефлексам, и всё равно на предплечьях будут страшнющие зелёные синяки. Но, ладонью ловя кулак четверть-оборотня для того, чтобы заломить руку или перекинуть его через себя, я пропустила немыслимый удар в солнечное сплетение. Не передать, с какой силой меня отшвырнуло на каменные перила моста и припечатало к ним. В пояснице вспыхнула адская боль. Чёрт бы тебя подрал!..
Глотая воздух сухими губами, словно выброшенная на берег рыбёшка, я без сил сползла на асфальт тряпкой и только тогда смогла как следует вдохнуть. В мутном поле зрения возникли шагающие ко мне чёрные кроссовки белокурого парня. Пошевелив пальцами на ногах, я с райским облегчением поняла, что позвоночник цел. Господи, я в тебя не верю, но всё равно спасибо тебе!
Четверть-оборотень задумчиво остановился рядом со мной, легонько пнул меня в бок, и неожиданно я, на время забыв и о забитом кровью носе, и о бешеной боли в рёбрах, вывернула что-то вроде сальто — не сальто… не знаю. Упор на руках — переворот и обеими ногами в грудь Эдуарду. Обычно мне никогда не удавалось удачно проделать этот фокус. А на сей раз повезло — Эдуард кубарем живописно покатился по асфальту.
Пошатываясь от боли, я выпрямилась и, превозмогая всё: нытьё тела, усталость, плохое настроение — как заправская вэмпи ринулась на поверженного противника. На счастье, белокурый парень только поднимался, однако подняться не успел: удар носком кроссовка по животу, короткая цепь ударов кулаками в эту смазливую физиономию, а напоследок — хороший и проверенный удар ногой в солнечное сплетение. Так, не успев встать, четверть-оборотень опять пребывал на спине в трёх метрах от моего беззвучно плачущего тела и жадно ловил ртом воздух.