Вскочив и дрыгнув ногой, чтоб освободиться, я дала нехилого дёру, а мою щиколотку продолжала судорожно сжимать оторванная кисть.
За спиной раскатилось голодное завывание.
Взлетев на зелёный холм, где был склеп предыдущего мэра Роман-Сити, я вторым ножом за две секунды сковырнула с ноги чужую лапу, мешающую нормальному току крови, в отвращении, замешанном на ужасе, растоптала её за одну секунду и наконец-то согнулась пополам перевести дыхание. После сумасшедшего бега лёгкие резало острыми ножами и очень болело сзади между лопатками. А в голове несколько минут крутилась только одна мысль: «Будь оно всё проклято!!!».
Потребовалось определённое время, чтобы я более-менее пришла в себя, насколько это возможно после моей болезни и теперешней «весёлой» ночки.
Конечно, здесь, в густом свете луны, я ходячая мишень, но зато погост виден как на ладони. Вон шатаясь и хромая на одну ногу, топает
— и довольно быстро — зомби. Для этого субъекта нужно звать так называемых некромантов, которые могут поднимать мертвецов и укладывать их. Конечно, это дано и аниматорам, но те работают за плату и предпочитают упокаивать тех, кого подняли они сами или хотя бы коллеги по работе. А некроманты… они работают за бесплатно. Кроме того, усопшие — это их бесконечное призвание. А для аниматоров — способ заработать…
Задумалась и могла быть три раза съедена! Чёрт бы тебя подрал Кейни!! Надо помнить обо всех бяках сразу, и если одного я вижу, то где же гуль? Потерять мой след он никак не мог, значит…
Испуганный детский вопль буквально обжёг меня и столкнул вниз по склону туда, откуда раздался.
Чёрт меня подери, что ещё за сатанисты здесь тусуются?!! А если и впрямь сатанисты, то какие жертвы они приносят сегодняшней ночью? И почему я туда бегу? Если откровенно, мне нужно бежать от них, а не к ним. Эти секты — пауки, затягивающие в свои сети кого только можно. Почему же я туда мчусь? И действительно ли это то, что я подумала? Ночь вопросов…
Хотя нет, на один вопрос я точно знаю ответ. Я лечу вперёд как дурная только потому, что точно так же кричала и я в далёком-далёком детстве, когда нашла своих родителей мёртвыми тихим праздничным утром. Только поэтому…
Крик резанул мой слух ещё раз, а того, кто кричал, всё ещё не было видно. Господи, когда вся эта круговерть закончится? Если не в ближайший час, за мной придёт папик Кондратий. Ему уже вон тот «милый» зомби пригласительную телеграмму отправил.
Обогнув толстый поникший вяз, я остановилась как вкопанная, потому что наконец-то увидела гуля. Он полз на брюхе и широко скалил слюнявую пасть. Точечки-огоньки в его глазах разрослись на целый белок, если он у него был, и теперь этот зверь с кровавыми звёздами на лице представлял поистине ужасающую картину. На меня он не обратил ни малейшего внимания, целиком поглощённый сидящей на старой могиле… Элен-Люси…
Матерь Божья!!!
Челюсть ещё не успела стукнуть мне по пальцам, а я, взвесив кухонный нож, ловко метнула его и впервые за сегодняшний день вспомнила Саноте с благодарностью. Она немного научила меня управляться со сталью, ведь в кун-фу с пустыми руками не всегда дерутся. И хотя метание ножей, в отличие от владения катаной, которое я успела забыть, туда не входит, девушка меня ему обучила.
Поцарапанное множеством заточек лезвие вонзилось прямо в дряхлую шею. Не теряя времени, я бросилась вперёд, схватила девчонку за руку и сдёрнула её с надгробия, при этом пару раз поддав ногой трухлявый памятник. " Лин Моричелли, 1883–1957. Помним, любим, скорбим " рухнуло прямо на башку гуля и попросту размозжило её.
Старая тварь, отчасти придавленная к земле, несколько раз конвульсивно дёрнула конечностями и наконец-то замерла. Навеки.
… Пульс тяжело колотился в висках, сердце отбивало быстрейшую похоронную дробь. Прерывисто вздохнув, я проглотила ком и заставила себя поверить в то, что всё закончилось. И только после этого повернулась к заплаканной Люси, которая дрожала и была бледнее призрака мёртвой графини.