Не дыша, я несколько минут изумлённо рассматривала шрамы, а потом тихонько выдохнула:
— Вот оно что…
Неожиданно у меня возникло непреодолимое желание показать свои ранки, рассказать всё, что произошло этой ночью, пожаловаться на жизнь, но я, дёрнувшись, не сделала этого. Пусть она считает, что у меня всё хорошо, пусть не волнуется. Я не скажу ей ни о чём даже когда подо мной разверзнется Ад. Я, наверное, отныне всегда буду только молчать, потому что молчание — золото.
— А… кто такая толком вэмпи? — почти как ни в чём ни бывало спросила я, склоняя голову так, чтобы прикрыть укус на собственной шее.
— Этого я тебе рассказывать не буду. Какая, в общем-то, разница? — небрежно фыркнула Саноте. — Скажу только одно: вэмпи — не человек, но и не нелюдь. Что-то среднее.
— А как ею становятся? — мой голос предательски дрогнул. — Тебя кусает вампир, и…
— Нет, малышка, — девушка даже рассмеялась: до того беспомощно прозвучал мой голос, — простого укуса мало. Что толку, если он тебя цапнул? Доза диренидрола — и живёшь как жила, только след на шее остаётся. Но пластическая хирургия творит чудеса.
— И… как быть? Как живётся вэмпи? — я отчаянно делала вид, что болтаю с ней за жизнь. Впрочем, оно почти так и было.
— Хм, поначалу я подумала, что всё окончено, только оказалось, что это не так… Как быть? Да как обычно, уж поверь.
— А как ты в её превратилась? — я не отрывала широко раскрытых глаз от Саноте.
— Вот ещё, буду тебе такие страсти рассказывать! — отмахнулась та.
— Да ладно! Меня уже десять лет кошмары не могут зацепить.
— При чём здесь кошмары? — девушка внезапно покраснела. — Просто это… личное…
— А-а-а-а… — понимающе протянула я и тут же покатилась в истерическом хохоте:
— … Вэмпи Первая… ой не могу… втрескалась!!!
Сверху на меня камнем рухнула подушка, сопровождаемая обиженным:
— Чего ржёшь?!! Ты тоже в кого-нибудь втрескаешься!!!
Не успела я успокоиться, как ловкие пальцы Саноте начали играть по моим рёбрам, почти как по струнам Я опять залилась истерическим хохотом и заверещала:
— Молчу!!! Молчу-у-у-у!!! Только не щекочи-и-и!!!
Моя рука при этом нащупала вторую подушку и, улучив момент, огрела ею Саноте. Та отскочила, и я смогла сесть, держа орудие наготове…
Вжих!!!
Мягкий снаряд просвистел мимо моей головы. В ответ я швырнула свой, а этот взяла на вооружение.
— Ах, ты войны хочешь?! — ласково пропела девушка, выглядывая из-за открытой дверцы шкафа. — Ну так я тебе сейчас устрою…
Она не успела ещё договорить, как я стремглав бросилась на постель лицом вниз. Где-то надо мной об стенку шмякнулось что-то мягкое и тяжёлое, а потом свалилось мне на голову. Что ж, видимо, в этой войне снаряды ползать по стенам не умеют. То ли было дело, когда мы замешивали тесто на пирожки…
— Ну и кто сказал, что у Кутузова не было одного глаза? — в комнату заглянул ухмыляющийся Майк.
Шмяк!!! И бритоголовый парень в обнимку с двумя подушками вылетел в коридор. Секунду спустя, после довольно-таки внушительно грохота и звона битого стекла, оттуда донеслось:
— … Вот как раз один глаз у Кутузова был…
Что ещё рассказывать? Мы втроём: я, моя сестра и Вэмпи Первая — бесились весь этот день. Киндервуд с содроганием припомнил старые времена, а я забыла о том, что случилось этой ночью. Напрочь забыла. Только иногда шея сбоку заноет, будто там, за высоким воротником-стоечкой рубашки, содрана кожа. Впрочем, Киара своими постоянными гениальными идеями бессознательно не давала мне зациклиться на этом. То пошли конфет натаскаем в столовой, то Крыс напугаем, то ещё чего…
Но это было — не стало. Прошлого не вернёшь. К счастью?
Нет, к сожалению.
Саноте уехала в серый дождливый день, когда вместо воздуха была грусть. И одиночество, скребущая душу тоска по неведомому вернулись. Один из охранников на служебном «Мерсе» свозил нас в аэропорт, поэтому я видела, как самолёт «Роман-Сити — Пекин» растворился в тяжёлых свинцовых тучах. И кто мог знать, что я видела свою подругу в последний раз? Никто. Я тогда этого тоже не знала. Это было хорошо. Очень хорошо…
После нашего возвращения домой я достала два пригласительных и показала Киаре. В ответ она хищно потёрла руки и поклялась быть на маскараде во что бы то ни стало. Я промолчала. Что я могла сказать? Что не пойду просто оттого, что чего-т мне нездоровится и шея побаливает? Ну уж нет, лучше будет просто не прийти, а потом сказать… Впрочем, потом и подумаем, что сказать и Киаре, и директору приюта мистеру Джоунзу. Потом, не сейчас…
Родная, полутёмная из-за пасмурной погоды комната встретила тишиной. Дикой. Пугающей. Как в тот раз, когда Саноте навсегда уехала из приюта. Почему-то сегодня совсем как тогда. Тоже не хочется жить, тоже в голову приходят мысли, что ещё давным-давно на одном из жизненных перекрёстков я повернула не туда, что я выбрала неправильную дорогу или решила обойтись совсем без неё. Может быть, так оно и было: это вполне в моём духе.