— Отойди от Клео… — эти слова дались Эдуарду с трудом и, кажется, не с первого раза. — … Какого… лешего ты тут делаешь?..
— Не помнишь? — исподлобья взглянула я ему в глаза, как внезапно эти блестящие изумруды с узенькими зрачками крепко ухватили моё сознание и резко сдёрнули в бездну.
… Это была тёплая бездна, пушистая, мягкая. Она сладко и загадочно мяукнула, словно говоря, что коль хочешь разгадать её тайну
— отдайся ей, стань щепкой в бурном потоке её естества. Ведь самый преданный раб знает о своём властелине всё…
А вокруг кружил аромат роз и крови, удерживая меня над этой пропастью. Я отчаянно хотела избавиться от него и от этой мурлыкающей тьмы — вообще от всего этого, поэтому рванулась и завопила одно-единственное «Нет!!!»…
… Моргнув, я поняла, что сижу на полу, привалившись спиной к тумбочке и жадно заглатываю ртом воздух. По моей шее и груди катится холодный пот, а тело бьёт лихорадочная дрожь. Всё ещё пахло розами, а после тёплой бездны воздух в комнате казался ледяным — мне было холодно.
Подняв голову, я увидела, что белокурый парень с изумлением таращится на меня, и поспешно опустила взгляд. Что-то мне больше не хочется смотреть не только ему в глаза, но и вообще на него. В принципе, и раньше не хотелось, но не так, как сейчас. Я испугалась, а значит, разозлилась. Все мои мысли насчёт того, почему мы ненавидим друг друга, и того, что надо учиться его терпеть, казались теперь бредом сумасшедшего, слабостью, безумием — как хотите, так и называйте. Мне плевать, за что и почему. Я ненавижу его и так, без видимых причин, почти по привычке. А сейчас — за то, что он меня зд о рово напугал.
— Ты ублюдок! Совсем уже охренел? Ты что творишь? — процедила я, с трудом поднимаясь на соломенные ноги. — Ещё раз, и…
— … и что? — спокойно подхватил четверть-оборотень.
Я схватилась за стол, чтобы не упасть, подождала, пока не перестанут подкашиваться ноги, и, выпрямившись, продемонстрировала ему цепочку, на которой покачивался заляпанный медальон.
— Знаешь, в канализацию нынче можно смыть всё, что угодно, — заметила я. — И спорим, я добегу до унитаза первая?
Эдуард перестал дышать. Куда только делись его лень, сонливость и чувство собственного превосходства? Я с удовольствием наблюдала, как изумрудные глаза расширились от изумления, а зрачки наоборот, сузились и стали неотрывно следить за покачивающимся медальоном. Мне даже вспомнились гипнотизёры. Интересно, а смогу ли я загипнотизировать белокурого парня, если буду махать перед его носом этой штуковиной? Хм, вряд ли. Да четверть-оборотню и без того хорошо: на смазливой физиономии сквозь маску обычного спокойствия выступили изумление, страх, растерянность и облегчение одновременно — весьма любопытный коктейль.
Впрочем, Эдуард всегда остаётся Эдуардом. Ему удалось взять себя в руки буквально минуту спустя. Ну, как взять… относительно. Закрыв глаза и шумно сглотнув, он откинулся обратно на подушки и голосом, простым, как вода, произнёс:
— Давай сюда немедленно.
— Неа. За него полагается выкуп. Не так ли, — я немного понизила голос, — Лэйд?
Белокурый парень в абсолютно кошачьей манере приоткрыл один глаз.
— Давай сюда по-хорошему. А иначе я возьму сам. И если ты думаешь, что пока я буду натягивать штаны, тебе посчастливится унести ноги, ты крупно ошибаешься. Ради медальона я могу этим пренебречь.
Меня всю перекосило от отвращения. Увидеть четверть-оборотня голым?!! Да упаси меня Господь Бог от этого!!! Я лучше на десять обнажённых борцов сумо полюбуюсь, чем на этого!!! Да я лучше сама разденусь, но смотреть на него не буду!!!
С трудом удержавшись, чтобы не сплюнуть от отвращения в аквариум, я скривилась и произнесла:
— Всегда можно договориться, Тэд! Ну зачем же сразу угрожать смертью?!
Эдуард улыбнулся, но не насмешливо, а так, как он улыбается Мажуа или другим девушкам. Кажется, это называется соблазнительно… Чёрт возьми, и ещё как! Может, он не понял, что перед ним я, Кейни Лэй Браун?!. И ладно бы ещё улыбка! Но он одним плавным текучим движением сел в постели — одеяло сползло с его груди до самого живота.
Признаться, у меня вспыхнули щёки. М-да, сейчас будет катастрофа. И вообще, разве можно шантажировать такую извращённую тварь, как четверть-оборотень? Что-то я смотрю на него и сомневаюсь…
— На, подавись!!! — надолго меня не хватило, только до остановившегося на пупке покрывала. — Только не вылезай из-под одеяла голый!!!
Медальон пронёсся через полкомнаты в ярких лучах солнца. Пальцы четверть-оборотня ловко поймали его и, как есть в запёкшейся крови, водворили на шею.
— Семейная реликвия? — поинтересовалась я, пытаясь справиться с залившей меня, наверное, до пят краской. Смущение было таким сильным, что горло перехватывало. Смешно? Посмотрела бы я на вас в такой ситуации!