— Ты хочешь посмотреть на его лицо, когда он, очарованный твоим образом, узнает, что ты — Кейни Браун? — девушка упёрла изящные руки в бока. — Вспомни, сколько раз он видел твоё окровавленное лицо, измученное проигрышем…
Я мечтательно вздохнула и прошептала:
— Ради такого я готова душу дьяволу продать.
— Так лучше дьяволу, чем Эдуарду? — широко улыбнулась Ким.
— Разумеется. А в ломбард ему сдать её заранее нельзя? Ну чего ты смеёшься? Вдруг у них в Аду такие ломбарды работают?
«Мама, почему ты не родила меня мальчиком?!!» — так подумала я и с грохотом растянулась на полу.
Со стен на меня смотрели плакаты самых разнообразных звёзд мирового шоу-бизнеса и смеялись. Ага, это ж они надо мной смеются. Я б на их месте тоже посмеялась, хотя в положении листа бумаги, распятого на стене, это ещё как посмотреть. Впрочем, я на каблуках — поистине жалкое зрелище.
В небольшой комнатке на тумбочке рядом с кроватью, где были разбросаны журналы, горел ночничок, поэтому всюду разлился желтоватый полумрак. Ещё журналы лежали на полу, застеленному мягким ковром, а поверх них устроилась Ким и покачивала изящными ножками.
Я же коряво дефилировала от двери до окна в её босоножках с высокими каблуками, а так как каждые десять шагов оканчивались страшнейшим падением, то моя одежда в целях безопасности висела на спинке стула. Сама же я рассекала в большой мужской рубашке, которую моя подруга позаимствовала у деда…
Бабах! Мои коленки опять стукнулись об пол. Вот задумайся о чём левом…
— Не так!!! — Кимберли рубанула по журналу с Синди Кроуфорд кулаком в манере Станиславского. — Не так! Ты не чувствуешь себя тоненькой хрупкой девушкой! Никакой женственности!
— Я не тоненькая и не хрупкая! — возмутилась я и стянула с гудящих ног босоножки. Полчаса — и я их уже ненавижу!!!
— А ну иди сюда! — моя подруга легко вскочила с пола, цапнула меня за руку и одним рывком вздёрнула на ноги (оборотни и вообще все нелюди чертовски сильные), после чего подтолкнула к громадному зеркалу со словами:
— Смотри!!!
Ну… что я увидела? Кареглазая, худенькая, загорелая девушка, чуть выше метра шестидесяти, вся в синяках и ссадинах, усталая, осунувшаяся… Короче, такую картину каждое утро показывает зеркало в моей комнате. Ровно в пять ноль-ноль, когда я и Киара обычно поднимаемся на пробежку.
Это я и сообщила Ким, после чего она со стоном и закатившимися глазами подползла к постели и рухнула лицом в подушку. Что-то она сегодня уж больно спокойная: характер у неё обычно сангвинистический с лёгкой примесью холлерика, но никак не флегматика.
— Кейн!!! — минуту спустя девушка всё-таки завопила благим матом.
— Ты безнадёжный парень!!! Ты не девушка, а парень в женском теле!!! Ты хочешь, мать твою так, огорошить Эдуарда?!!
— Ага, — я с готовностью кивнула.
— Тогда исправляйся!!!
Я хитро улыбнулась:
— Только после чашки какао.
— Намёк ясен, — девушка устало поплелась из комнаты и, уже почти скрывшись за дверью, бросила мне. — Издеваешься, сволочь, да?
Это она так, любя. Меня ж за мой «ангельский» характер все любят!
Ладно, сосредоточимся не на собственном характере, а вот на этих десятисантиметровых каблуках. У кого что, а у меня уже ноги болят!!! Я немного умею ходить на платформе, но каблуки… Каблуки — это ни в какие ворота не лезет!
Некоторое время я смотрела на босоножки, словно хотела прожечь в них дыру — ах, если бы — потом неуверенно обула их и глянула на себя в зеркало. В большой мужской рубашке персикового цвета, но зато на каблуках! Красота, одним словом…
Ладно, не отвлекаемся! Итак, исходное положение: пятки и носки вместе. И не шататься!.. Так, а теперь идём по одной линии…
Расправив для равновесия руки, я сделала несколько неуверенных шагов и прислушалась к себе… Не то, чтобы неудобно, просто…
Что, если слегка покачивать бёдрами? Как ходили в недавнем показе мод? Там ещё была такая классная кожаная курточка… Так, ты не о курточке думай, а ходить учись!!!
Я послушно сделала ещё несколько шагов вперёд.
Уже проще, а если… а если задницей вертеть — вообще хорошо. Только чувствую себя… дурой, мягко говоря. Я же привыкла падать на задницу, но никак не вилять ею!!! А это вещи абсолютно разные!
Опустив руки, я вполне свободно черепашьим темпом прошлась туда-сюда, по кругу, потом, не притормаживая, повернула по периметру комнаты раз, второй, третий…
Ким улыбалась во всю ширь:
— Ну ведь можешь, если захочешь!
— Ты не говорила, что нужно покачивать бёдрами и задом махать, — обиженно заметила я.
— Думала, ты знаешь…
— Откуда?! — я плюхнулась на постель и стянула босоножки. Ноги отекли и теперь напоминают две трубы с коленками. А какао стынет. А в холодном виде он — гадость.
Некоторое время мы молчали, занявшись каждая своей чашкой.
Моя подруга всё ещё тянула кофе и листала журнал, когда я, облизнувшись, отставила свою плошку на тумбочку и неожиданно вспомнила:
— Одежду-то покажи!
— Угу, — Ким никак не могла оторваться от статьи про Джонни Деппа, но я не самым вежливым образом ткнула её локтём в бок, и она встала с кровати
— Ты меня сегодня своим тяжёлым характером доведёшь, и тебя съем,