— Салют, бэйба, — произнёс оборотень приятным голосом, — хорошо дерёшься.
Сглатывая тягучую слюну, я как можно более небрежно кивнула, мол, спасибо, но я знаю, и встретилась глазами с Ким. Она только покачала головой, и на её лице было то ли отчаянье, то ли жалость… Почему? Серо-зелёные глаза не отвечали.
Я в поисках ответа посмотрела на Эдуарда, и он, улыбнувшись своим мыслям, произнёс:
— Могу тебя поздравить, крошка Кейни: укус вампира так просто прошёл. Не забывай о долге, детка. Жаниль, Итим, пошли.
Все трое как ни в чём бывало один за другим повернулись ко мне спиной и отправились прочь. Я смерила их усталым взглядом, а потом в моём мозгу вспыхнуло тревожное " Киара!!!»…
Когда я прибежала в Киндервуд, было раннее-раннее сегодня.
К счастью, моя сестра, в отличие от меня, на редкость везучая. До такой степени, что у меня иногда складывается впечатление, будто мы похожи только внешне. Характеры у нас — точно противоположность друг другу. Но ведь только так мы можем составлять две половинки одного целого, правда?
Влетев в больничную палату, я поначалу замерла как вкопанная: Кара, лёжа в больничной постели в бинтах под капельницей, жаловалась на жизнь и «долбанутых ублюдков» Крестовскому, который измерял у неё давление. Рядом с её кроватью на стуле сидел Джо и перочинным ножиком чистил апельсин. Руки его слегка дрожали, но я едва обратила на него внимание в целом, глядя только на Киару. И когда она подняла на меня карие глаза и радостно улыбнулась со словами: «А вот и Кейни!», я чуть не разревелась от облегчения.
Сделать это я не успела по одной простой причине: дверь в комнату внезапно распахнулась, и внутрь ввалились хохочущие Майк и Никита.
— Мясо для Пумы! — торжественно провозгласил бритоголовый парень, доставая из пластиковой коробки, предназначеной для пищевых продуктов, жареную куриную ножку.
— И зелень для Тура, — ухмыльнулся Тигр, помахивая пучком петрушки, после чего оба добытчика еды чуть не подрались. Разняла их я, конечно же.
… В районе шести утра я уложила сестру спать и, пообещав сегодня же напечь ей пирожков (чую, с этим делом будет весело), вышла из больничной палаты. Джо, Майк и Никита уже ушли по домам, а мне предстояло ещё одно дельце, потому как тянуть и просто ждать, оказывается, нельзя.
Мистер Крестовский вышел из соседней палаты и я незамедлительно откликнула его. Он обернулся и внимательно посмотрела на меня:
— Да, Кейни?
— Мне нужно поговорить с вами.
— О чём? — приподнял рыжие брови врач.
Немного помявшись, я ответила:
— Лучше… за пределами госпиталя.
— Что такое?
— Личное.
Круглое лицо Крестовского вытянулось в овал, и тем не менее он вышел вслед за мной на крыльцо под каменным навесом. Я села на первую ступень и поёжилась: было довольно-таки прохладно. Солнце уже взошло, и сверчки стихли, сменившись весёлыми стрижами и какими-то ещё пичужками. Деревья, окружающие больницу, тихо шумели листвой и покачивались. Мирный-мирный пейзаж.
У меня в душе всё было ровно наоборот. Только вот стоит ли её, эту самую душу, хоть кому-то изливать? Пусть даже и не до конца? Наверное стоит, а иначе я просто рехнусь от всех этих мыслей и сомнений. Мне надоело гадать, как оно будет. Лучше спросить сразу.
— Что произошло? — поинтересовался врач, когда молчание затянулось. — Ты сама не своя. Что означает то твоё «личное»? Ты что, беременна?
Я подняла на него лезущие из орбит глаза (всяко ожидала услышать, но такое!!!) и произнесла:
— Вы что, долб… перетрудились?!!
— Может и так, — устало рассмеялся доктор и протёр носовым платком очки. — Вы ж не дадите спокойно поработать, спиногрызы. Говори давай, что стряслось!
— Меня… — я выдавливала из себя это признание, как остатки зубной пасты из тюбика. — Меня… укусил вампир.
Тишина. На головой с криками пронеслась стая чёрный стрижей.
Ну вот, Кейни, а ты боялась. Не так страшен чёрт, как его поп малюет.
Я обернулась. Лицо Крестовского было самым что ни на есть серьёзным. Как когда он ставит точный диагноз. Ещё я видела у него такое лицо, когда он собирался делать Джо сложную операцию. Такие же уверенные и твёрые глаза, будто права на ошибку нет никогда не будет. Я ожидала увидеть удивление, измление, страх, наконец, только не эту медицинскую сосредоточенность.
— И похоже, что для меня это просто так не прошло, — я решила идти до конца и ставить все точки над «і». — Что теперь со мной будет?
— Когда тебя укусили? — отрывисто спросил врач, нервно поправляя воротник рубашки.
— Кажется, поза-позавче…
— Ты должна была прийти раньше!!. — Крестовский резко выпрямился, но я замахала руками и успокоила его:
— Мне сделали укол диренидрола. Два кубика.
— Сразу надо было так, а то никогда чужие нервы не жалеете… — доктор в облегчении плюхнулся рядом со мной на ступень и, достав откуда-то из внутреннего кармана сигареты, закурил. — М-да, дела так дела…
— Скажите, — мой голос аж сипел от волнения, — два кубика — это достаточно?
— Для тебя даже много, — врач затянулся. — Но от этого, как видишь, никаких побочных эффектов. Что же тебя волнует?