– Во-первых, мы знакомы уже почти год. А во-вторых, я просто тебя не отпущу, да и Степка, уверен, будет сражаться за тебя с боем.
– Тогда за тортом для новогоднего стола отправитесь вы с ним. У тебя есть аллергия на кошек? – Надя сразу подумала, что Степа, скорее всего, откажется встречать Новый год без Бегемота.
– Нет, только на собак, – успокоил ее Илья.
– Странно, обычно бывает наоборот, – не могла нарадоваться Надя.
– В жизни вообще много странного случается… Например, как-то подозрительно быстро наступает рассвет. Пошли до реки все же прогуляемся?
Уже возле реки, опираясь локтями на шероховатый бортик, Илья скинул с себя тягостное бремя любопытства:
– Слушай, а о какой рукописи ты говорила в своей записке?
– О той, что ты написал и отправил Вере.
– Но я никогда ничего не писал и не отправлял Вере. Я и в сообщениях, если отключить Т9, умудряюсь допускать по три орфографических ошибки в слове. У меня врожденная неграмотность. Что-то вроде медицинского отклонения от нормы, – поделился практически юношеской тайной Игорь. – Кажется, это называется дислексия.
Значит, Вера и правда выполнила мою просьбу и оставила одну из своих книг в подарок.
– На самом деле все это абсолютно не важно… – Надя улыбнулась болотной мути воды.
Булгаковская Москва затянула ее в себя подобно воронке, вековые дубы и ели, подмосковное Переделкино и лай собак вдруг показались далеким миражом, прошлым, которого как будто и не было вовсе.
Наверняка где-то в своей шамбале живет какой-нибудь оракул, жрец или прорицатель, которому все было известно заранее. Для Нади же с Ильей их встреча была сюрпризом, что преподнесла жизнь. Казалось, в ту ночь они заключили негласное соглашение, пакт о непричинении друг другу боли.
Любовь долготерпит, милосердствует,
любовь не завидует, любовь не превозносится,
не гордится, не бесчинствует, не ищет своего,
не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде,
а сорадуется истине; все покрывает, всему верит,
всего надеется, все переносит.
Забавно, когда в тридцать пять вся жизнь умещается в несколько небольших картонных коробок.
Кот, любимая пара джинсов, изодранная когтями Бегемота мандала, настольная лампа с потускневшей отделкой из лазури, рукопись в белом конверте и стопка фильмов о загадках Азии. Зато в первый раз за целую жизнь с Надей не было ничего лишнего. Даже обид. Со скотчем в зубах, пытаясь заклеить коробку с надписью «Хрупкие вещи», Надя смотрелась достаточно курьезно. Иногда она прерывала сборы на то, чтобы еще раз обойти квартиру, провести пальцами по стенам, будто поглаживает нечто живое.
Илья и Надя, подтрунивая друг над другом, таскали вещи из одной квартиры в другую, Степе же досталась самая ответственная задача – перенести Бегемота.
Бегемот отнесся к переезду с буддистским спокойствием: под кровать не забился, территорию не пометил и даже помогал со сборами, выкатывая из-под дивана вещи, которые Надя давно считала бесследно утерянными. За полдня сборов перед ее глазами пронеслась вся жизнь, подобно кадрам киноленты. Надя с иронией взглянула на запылившийся тюбик темно-бордовой помады на трюмо и небольшой полиэтиленовый пакетик со шпильками, которые она использовала последнее время исключительно для того, чтобы открывать тугую дверцу антикварного шкафа, ключ от которого давно потерялся, а ручка на двери почему-то не была предусмотрена.
Наверное, первый шаг на пути к просветлению – это чувство безмерной благодарности ко всем сложностям, что довелось испытать в жизни. Только сейчас Надя поняла, как часто черная полоса оказывается взлетной.
– Ты уже знаешь, кто поселится в твоей квартире? – поинтересовался Степа, запуская Бегемота в его новый дом. Тот поначалу осторожничал, но, завидев миску, в которой уже лежали ароматные розоватые куски крабового мяса, оглядел кухню с улыбкой Чеширского кота. Верно написано в «Алисе в Стране чудес», что бывают коты без улыбок, но вот улыбки без котов…
– Я догадываюсь, кто это будет… – с интригой в голосе ответила Надя, как будто вспомнив про кого-то знакомого. – У этой квартиры определенно есть какая-то колдовская сила.
Когда ты счастлив, время перестает иметь смысл: нет никакой разницы, что за окном – красочный пятнистый сентябрь, чуть грузный октябрь с бордовыми прожилками на портрете города, долговязый ноябрь с первыми заморозками и паутиной облаков, пушистый декабрь с неоновой подсветкой проспектов. Так, незаметно, для счастливой Нади наступила пора новогодних праздников.
