Квартира на двоих полностью

Правда? Должен сказать, я и сам к нему в последнее время охладел. Место для шарфов – это замечательно. Вчера запутался в одном ногой – он валялся на полу в спальне и поджидал в засаде.

Ой, прости, прости, я знаю, нельзя бросать одежду на полу! И еще… Извини, что лезу, куда не просят, но ты правда купил новые трусы? Все старые, ну те, с забавными мультяшными героями, вдруг исчезли с сушилки, и всякий раз, когда у тебя стирка, квартира превращается в выставку творчества мистера Кляйна.

И, раз уж зашла речь про бывших… От Кей что-нибудь слышно?

Новая двойная записка. Очень редко, но случается, что мне не хватает места. И еще – в этой очень тщательно подбирал слова.

Виделись в прошлые выходные на свадьбе старого приятеля. Ощущение очень странное, но хорошее. Мило поболтали. Как друзья. Ричи прав: отношения закончились задолго до их конца.

… Ну да, перетряхнул свой гардероб. Понял, что лет пять ничего не покупал, а в квартире со мной живет женщина, которая видит мое белье.

Ты, кажется, тоже прошлась по магазинам. Мне нравится то бело-голубое платье на двери.

Спасибо:) Сейчас, кажется, самое время покупать платья. Лето, я одна, на асфальте резвятся лисы, на водосточных трубах воркуют голуби…

ЖИЗНЬ ХОРОША.

Сижу на балконе и рыдаю, как дитя, уронившее мороженое. Во весь голос, заикаясь и широко открыв рот.

Непрошеные воспоминания приходят ниоткуда и совершенно выбивают почву из-под ног. Сегодняшнее оказалось особенно тошнотворным: разогревала себе суп, как вдруг бац, и вот оно – февральский вечер, когда Джастин пришел с Патрисией, еще до сообщения в «Фейсбуке». Он посмотрел на меня с крайним отвращением и процедил что-то сквозь зубы. А потом, когда Патрисии не было рядом, на прощание поцеловал в губы, поглаживая рукой шею. Как будто я принадлежу ему. С леденящим ужасом на мгновение почувствовала, что может и до сих пор принадлежу ему.

Итак, несмотря на то, что я, строго говоря, теперь гораздо счастливее, воспоминания не прекращаются и все портят. Очевидно, что проблемы есть, их надо решать, и тактика отвлечения внимания больше не помогает. Надо это обдумать.

Обдумать – значит, мне нужны Мо и Герти. Они приезжают вместе, спустя примерно час после моего сообщения. Герти разливает по бокалам белое вино, а я вдруг понимаю, что трушу. Не хочу ничего рассказывать, но когда все-таки начинаю, уже не могу остановиться, и все сплетается в огромный бессвязный клубок: воспоминания, случаи из того времени, когда отношения только начинались, и вплоть до цветов на прошлой неделе.

В конце концов выбиваюсь из сил и умолкаю. Допиваю вино.

– Не будем ходить вокруг да около, – говорит Герти, которая, насколько мне известно, за всю жизнь ни разу этим не согрешила. – У тебя имеется чокнутый экс-бойфренд, который знает, где ты живешь.

Пульс у меня учащается, в груди что-то трепещет и рвется наружу.

Мо кидает на Герти взгляд из разряда тех, которые, как правило, разрешено кидать только Герти.

– Давай я буду говорить, а ты займешься вином. О’кей?

Герти словно залепили пощечину. Любопытно: мне с моего места видно, что она отворачивается от Мо и улыбается.

Очень странно…

– И зачем я сказала, что в октябре пойду с ним выпить? – поворачиваюсь я к внимательно слушающему Мо. – Зачем только я пообещала?!

– По-моему, ты сказала не так, а он уже интерпретировал. Ты не обязана с ним встречаться. Ты ему ничего не должна.

– Вы оба все это помните? – вдруг спрашиваю я. – Мне не приснилось?

Мо медлит, а Герти отзывается мгновенно: