Представитель обвинения, мистер Тернер, фыркает в кулак. Герти оборачивается и обдает его презрением. Помню, как в прошлый раз Тернер издевался над Ричи. Называл его уголовником, агрессивным преступником, испорченным ребенком, который берет что вздумается. Тернер бледнеет. К моему удовольствию, накидка и парик не спасают его от испепеляющих взглядов Герти.
Встречаюсь глазами с Ричи и, впервые за весь день, расплываюсь в искренней улыбке.
В перерыве выхожу на улицу и включаю телефон. Сердце не то чтобы бьется быстрее, оно бьется… громче. Сильнее. Все вокруг стало ярче, выпуклее: покупаю кофе, и он кажется крепче; сквозь облака проглядывает ослепительное жаркое солнце. Невероятно, как хорошо все идет. Герти так и сыплет аргументами – и что бы она ни сказала, звучит убедительно. Судьи то и дело кивают. В прошлый раз никто не кивнул ни разу.
Столько раз это себе представлял, а теперь наблюдаю воочию. Как в сказке.
Несколько сообщений от Тиффи. Набираю короткий ответ. Ладони вспотели, боюсь облечь чувства в слова и сглазить. Жаль, нельзя позвонить. Выхожу в «Фейсбук» на страницу Таши Чай-Латте – Тиффи пишет, что она снимает презентацию. Там уже вывешено видео с тысячами просмотров; судя по сводчатому потолку на картинке, то самое.
Смотрю, усаживаясь на скамейке около здания суда и не обращая внимания на стадо папарацци, которые пасутся здесь в надежде подзаработать.
Кэтрин выступает с благодарственной речью. Называет Тиффи. Улыбаюсь. По рассказам Тиффи, редактора часто забывают, а дизайнера – и подавно. Поднимаясь следом за Тиффи на сцену, Рейчел улыбается до ушей.
Камера дергается. Кто-то пробивается сквозь толпу и вспрыгивает на сцену. Узнаю Джастина…
Накатывает сильнейшее желание бросить суд и мчаться в Ислингтон. Следом тут же чувствую вину перед Ричи. Выпрямляюсь, глядя на маленький экран.
Видео кончается после того, как она говорит «да».
Удивляюсь, до чего же больно. Наверное, по-настоящему понимаешь, как относишься к женщине, только тогда, когда она соглашается выйти за другого.
Джастин тянет меня со сцены за кулисы. Я подчиняюсь – больше всего на свете хочу, чтобы исчезли шум, свет и толпа, но, как только мы оказываемся за занавесом, вырываю руку. Охаю от боли – хватка у него крепкая. Мы в узком темном пространстве сбоку от сцены. Кроме нас здесь только парень в черном с рацией и кучей проводов у ног.
– Тиффи… – начинает Джастин.
Отчетливо слышу в его голосе фальшивую робость.
– Какого черта!..
Меня всю трясет; тяжело стоять, да еще на каблуках.
– Что ты тут устроил?!
– В смысле, устроил? – Протягивает ко мне руки.
Из-за занавеса врывается Рейчел, скидывая туфли.
– Тифф… Тиффи!
