– Только не сейчас! – Хватаю ее за руку. – Просто побудь со мной минутку, ладно?
Рейчел смягчается.
– Хорошо. Разрешаешь потом повесить его за яйца?
– Разрешаю. Фи, какая гадость!..
– Сливал информацию этому козлу… С ума сойти! Надо подать в суд, Тиффи!
– И добиться запрета на приближение, – тихо добавляет Мо.
– На Мартина? Работать станет неудобно, – слабо лепечу я.
– Ты знаешь, о ком я, – произносит Мо после короткой паузы.
– Давайте уйдем от этих темных занавесок…
– Правильно! – соглашается Кэтрин.
Звукооператор тихонько, чтобы Рейчел не видела, кивает головой, закатывая глаза.
– Пойду пообщаюсь с народом, а вы берите мой лимузин.
– Что-что? – оторопело переспрашивает Рейчел.
– Это не я придумала, – смущенно поясняет та. – Издательство заказало. Он стоит у входа. Поезжайте, потому что мне никак нельзя раскатывать на лимузине. Если кто заметит, не примут на фиг в социалисты!
– Спасибо, – произносит Мо.
Я на мгновение выхожу из тумана паники, дивясь, что глава пиарщиков по доброй воле отслюнила деньги на лимузин. Дамочка печально известна своей скупостью.
– Осталось только выбраться наружу сквозь толпу, – добавляет Рейчел, сурово поджимая губы.
– Сначала позвонить в полицию, – говорит Мо, – и рассказать им все: про прошлые разы, цветы, Мартина…
У меня вырывается полустон-полувсхлип. Мо поглаживает меня по спине.
– Надо, Тиффи, – говорит Рейчел, протягивая телефон.
Пробираюсь между гостей сама не своя. Меня беспрестанно хлопают по спине, улыбаются, поздравляют. Сначала отвечаю «я не сказала “да”, я не выхожу замуж, он не мой парень», но они либо не слышат, либо не хотят слышать, и ближе к выходу я просто перестаю реагировать.
Лимузин Кэтрин припаркован за углом. С ума сойти! Глава пиарщиков, наверное, попросит Кэтрин сделать что-нибудь очень важное за мизерную плату.
– Здравствуйте! – говорит Рейчел водителю голосом, которым обычно охмуряет барменов. – Кэтрин сказала, мы можем взять ее машину.
Следуют долгие объяснения. Как и положено, водитель не склонен верить нам на слово. Однако телефонный разговор с Кэтрин и воинственное лицо Рейчел делают свое дело. У меня на плечах пиджак Мо, но меня все равно колотит.
Внутри лимузин чертовски шикарен, еще круче, чем снаружи. Длинные диваны, небольшой бар, два телевизора и музыкальный центр.
– Ох ты ж мать вашу! – бурчит Рейчел. – Офонареть! При этом нам платят гроши?!
Молчим. Водитель выруливает на дорогу.
– Что и говорить, – продолжает Рейчел, – денек выдался необычный.
Почему-то ее слова оказываются последней каплей. Я рыдаю, закрыв лицо руками и откинув голову на серую плюшевую обивку. Тело сотрясается от всхлипов, как у ребенка. Мо сочувственно пожимает мне руку.
Раздается звонок водителя.
– Что у вас там? Приступ астмы?
– Все в порядке! – кричит ему Рейчел, в то время как я, задыхаясь, сиплю и рыдаю. – Мою подругу подкараулил чокнутый бывший и перед тысячной толпой выставил все так, будто она согласна за него выйти. Теперь у нее вполне естественная реакция.
Пауза.
– Ну и ну!.. Бумажные салфетки под баром.
Приезжаю домой и звоню Леону. Он не отвечает. Несмотря на весь сегодняшний дурдом, очень хочу узнать про суд. В сообщении Леон написал только: «Все хорошо». Что хорошо? Уже кончилось? Когда вынесут решение?
Отчаянно хочется с ним поговорить. Если точнее, хочется прижаться к его плечу, вдохнуть его чудесный запах и позволить гладить себя по спине, а уже потом – поговорить.
Невероятно. Просто невероятно, что Джастин выставил меня перед всеми этими людьми… Неужели думал, я соглашусь только потому, что ему так хочется?
Собственно, несколько месяцев назад так бы оно и случилось. Боже, от этой мысли становится дурно.
То, что он снюхался с Мартином, выводит преследования на совершенно новый уровень. Вспоминаю наши странные встречи. Он заставлял меня думать, что я свихнулась, потому что не верю в их случайность, а сам все тщательно спланировал и рассчитал. Но какой смысл? Если он хотел меня вернуть, я была в его распоряжении. Я принадлежала ему, сделала бы ради него что угодно. А он сперва грубо меня оттолкнул, а потом без конца пытался заполучить обратно. Почему? Странно… Зачем делать так больно?
Рейчел у меня заночевать не может, она сегодня присматривает за племянницей, от одних слез и соплей – к другим. Мо пообещал остаться. Какой он хороший. Чувствую себя виноватой, потому что, откровенно говоря, хочу, чтобы рядом был не Мо, а Леон.
Почти удивляюсь ясности этой мысли. Хочу Леона. Мне надо, чтобы он был рядом, смущенно улыбался и как бы невзначай поднимал настроение. После сегодняшнего сумасшествия с новой силой понимаю: даже если «страшно и приятно» периодически превращается в «страшно-страшно», когда я заново учусь быть в отношениях, так и что, черт подери? Если я поддамся страху, если позволю ему помешать нам с Леоном, то Джастин действительно победит.
А Леон, безусловно, сто́ит того, чтобы побояться. Тут и говорить нечего. Тянусь за телефоном и опять набираю номер.
Три пропущенных звонка от Тиффи.
