В светлом пятне появился человек в унылой серой форме с петлицами штурмбаннфюрера СС, с грубыми чертами, бездушным тяжелым взглядом темных глаз и жестким выражением лица. Цокая коваными сапогами по каменному полу, он придвинул к Софи небольшой столик. Несмотря на все старания, ее передернуло от отвращения.
– Мадам Бофор, вы знаете, как у нас поступают со шпионами? – спросил эсэсовец.
Софи через силу отвела взгляд и снова уставилась прямо перед собой.
– Я не шпионка. Я помогаю мужу.
– Не верю. Да какой от вас может быть толк?
– Я снимаю наших клиенток для рекламных объявлений и продвижения товара. Фотографии среди моих документов. Посмотрите сами.
– Да видел я эти фотографии. Фюрер терпеть не может косметику на женщинах, и я понимаю почему. Слишком много развелось крашеных распутниц, изображающих незнамо кого. А на доброй половине тех снимков вы сами.
– Я тоже иногда демонстрирую нашу косметику.
– Вы демонстрируете косметику? – фыркнул он, потянулся к разложенным на столике инструментам в кожаном чехле и достал щипцы. – Боюсь, с этим вам придется завязать. На беззубых манекенщиц нынче спрос невелик. Сейчас вы расскажете, какую информацию собираете, на кого работаете и где их найти, потому что если не хватит ваших милых зубок, можем заняться ноготками.
Софи высвободила вторую руку и намотала на них концы веревки, соорудив импровизированную удавку, потом ухватилась за перекладины в спинке стула.
– Мне вам нечего сказать, месье. Я ничего не скрываю, и врать мне незачем.
– Значит, продолжаете упрямиться.
Человек повертел в руках тускло блестящие в полумраке щипцы и уставился на Софи. На этот раз отводить взгляд она не стала.
– Я говорю правду.
Она даже не пыталась побороть нарастающий страх, просто наблюдала, словно за назойливой букашкой, выползающей на свет.
Оказалось, ее пугает вовсе не ожидание физической боли, а собственная ярость и ненависть к этому надменному ублюдку в серой форме, которая может помешать выполнению поставленной задачи.
Она боялась провалить проверку.
Она вскинула голову, безжалостно подавляя собственные эмоции. Сейчас не время и не место на них отвлекаться.
Гестаповец со зловещим видом приблизился на шаг, потом еще.
– А ведь вы можете облегчить свою участь, – заметил он. – Избежать стольких мучений.
Потом запрокинул ей голову, упершись ладонью в лоб, и занес руку со щипцами.
Наконец дождавшись этого момента, Софи вскочила, застав неприятеля врасплох, крутнулась волчком и изо всех сил врезала ему зажатым в руках стулом, который с грохотом разлетелся по всей комнате десятками обломков. Вскрикнув от боли и неожиданности, офицер отшатнулся, но Софи уже метнулась ему за спину и, пока он приходил в себя, накинула на шею веревку.
Враг захрипел, скользя коваными сапогами по сырому полу, и попытался пальцами оттянуть сдавившую горло веревку. Ростом он был невысок, и Софи воспользовалась преимуществом, затянув удавку с такой силой, что ее концы врезались в ладони.
– Боже милостивый! Остановитесь, вы его убьете!
В неожиданно ярком свете, залившем комнату, показался длинный стол у стены, за которым сидели трое инструкторов Софи и какой-то незнакомец, вскочивший с места.
Софи ослабила хватку, и человек в немецкой форме, кашляя и задыхаясь, поплелся прочь.
– Какого черта… что на вас нашло?
Незнакомец, багровея лицом, склонился над столом.
Софи размотала веревку с рук и бросила на пол.
– А что, надо было стулом?
– Простите?
Она подобрала обломок перекладины и осмотрела острый зазубренный конец.
– Меня плохо связали и дали три вида оружия, – нахмурилась она. – Веревку, стул и целый арсенал инструментов на том столике. Я выбрала веревку, чтобы побыстрее разделаться и поменьше наследить.
Двое инструкторов за столом переглянулись.
– Занятие проводилось совсем с другой целью! – рявкнул краснолицый. – Всего лишь оценить ваше самообладание во время допроса.
Он обернулся к сидящим рядом инструкторам и пронзил их гневным взглядом.
– Мы вас предупреждали, – пожал плечами тот, что сидел в середине.
Мучитель Софи в гестаповской форме уже стоял во весь рост, потирая горло и плечо, но до сих пор хрипел, не в силах отдышаться.
– Ты чего вытворяешь-то? – просипел он. – Чертова сука, ненормальная.
Софи уставилась на него и на мгновение словно оказалась в той библиотеке восьмилетней девчонкой с щемящей обидой в груди.
«Ну и странное создание».
Миссис Постлвейт все-таки оказалась права.
– Да, – только и смогла выдавить Софи.
Следователь снова поперхнулся и закашлялся.
– Селин, вы свободны, – обратился к ней инструктор по оперативному псевдониму. – Возвращайтесь наверх и переоденьтесь. На этом упражнении ваше обучение закончено. Отчет и итоговая характеристика скоро будут готовы и приложены к личному делу для дальнейшего рассмотрения.
Он захлопнул папку перед собой.
ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ, 16 июля 1943 года
