– Если с замками управлюсь быстро, на все про все минут двадцать, не больше. Попасть внутрь, сделать дело и выбраться так, чтобы не наследить.
– А что потом?
– Потом данные надо переправить в Лондон.
– Вы так говорите, будто отправитесь ближайшим паромом до Саутгемптона, – усмехнулась Эстель.
– К следующему полнолунию надо быть на месте высадки, где меня встречали Вивьен с товарищами.
– До него же еще несколько недель! – удивилась Эстель.
– Да. Придется скрываться, чтобы не схватили.
– Еще бы, – пробормотала Эстель.
– В условленное время за мной пришлют «Лиззи». А если нет, придется как-то выкручиваться.
– Лиззи? А кто это?
– Не кто, а что. Небольшой самолет для вывоза агентов, – поморщилась Софи. – Меня предупредили, что дело рискованное. Приземлиться ночью в поле посреди страны, кишащей фашистами, не так-то просто.
Эстель взглянула в окно.
– Впрочем, пока об этом беспокоиться рано. Сейчас надо придумать, как незаметно проникнуть в «Риц», попасть в императорский люкс, ни с кем не столкнуться за двадцать минут и так же незаметно выбраться. Нужен план.
По улице за окном, пошатываясь, брела сгорбленная женщина в лохмотьях, оставшихся от некогда ярко-синего пальто, с темным шарфом на голове. Добравшись до перекрестка, она вдруг осела на четвереньки от усталости, голода или болезни – трудно сказать.
Навстречу ей шли два солдата вермахта в отутюженной форме, кожаных перчатках и начищенных сапогах. Один держал буклет, возможно карту, и они о чем-то горячо спорили. Остановившись напротив скорчившейся на тротуаре женщины, тот, что повыше, махнул рукой на запад. На этом они, похоже, договорились и двинулись в ту сторону, даже не взглянув на женщину, как на пустое место.
Эстель отошла от окна.
– Незаметно не получится.
– Прошу прощения?
– Вы когда-нибудь бывали в «Рице»? – спросила она Софи, подходя к пустому камину.
– Один раз. Много лет назад, – медленно ответила шпионка. – Только в банкетном зале и магазинах. Недавно изучила свежие планы. А что?
– Придется в открытую.
– Что?
– Действовать будем в открытую. У всех на виду.
– А как именно? Что вы предлагаете?
Эстель взглянула на картину: смиренная девушка в ярко-синей тунике вскинула руки в ожидании смерти.
– Раз Поликсена так напрашивается стать жертвой, я найду ей более достойный повод.
ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ, 26 августа 1943 года
Водитель в безупречно сидящей темной форменной одежде и перчатках с ювелирной точностью подогнал грузовик ко входу в «Риц» со стороны Вандомской площади. Его юный помощник такого же щегольского вида выскочил из кабины и метнулся к заднему борту кузова. Водитель последовал за ним, и они тут же принялись доставать какой-то крупный плоский предмет высотой в человеческий рост и вдвое меньше шириной, завернутый в плотный брезент и аккуратно обвязанный веревками.
Автомобиль, в котором приехали Эстель и Софи, плавно подкатил следом и замер возле шеренги черных машин, большей частью украшенных миниатюрными копиями знамен со свастикой, развешанных на фасаде отеля. Софи сглотнула тугой комок в горле, напоминая себе, что прибыла не для сражения с фашистами. Только не сегодня. Сейчас нужно притвориться их союзницей, чтобы помочь своим как можно скорее стереть их с лица земли, всех до единого.
Через открытое окно она скользнула взглядом по очертаниям Вандомской колонны и подняла глаза к переменчивому небу. Несмотря на довольно ранний час, казалось, что уже стемнело, тяжелые тучи, что недавно только показались на горизонте, уже нависли над головой, зловеще погромыхивая и набрякнув дождем.
Водитель уже глушил мотор, когда навстречу выскочил белокурый военный, совсем юнец с румяными щеками, наверное еще не тронутыми бритвой, и закричал:
– Стойте! Сюда нельзя!
Софи не поняла, к кому он обращается, к водителю или пассажирам, притихшим на заднем сиденье.
Уделив юнцу не больше внимания, чем назойливой мухе, водитель вышел из машины, распахнул дверь со стороны Эстель, и она грациозно выскользнула наружу в том самом ослепительном вечернем платье из желтого крепа, что висело дома в шкафу.
Ткань словно струилась по телу, лоснящиеся волнистые локоны были собраны на затылке, а невероятно искусный макияж, какого Софи не видела ни разу в жизни, довершал образ femme fatale[10], в котором не осталось и следа прежней сломленной Эстель Алар.
Не стыдно самой Вере Аткинс[11] показаться.
– Мадемуазель Алар, – смущенно попятился военный от приближающейся Эстель. – Очень рад встрече, но вам сюда нельзя. Позвольте напомнить, что это вход только для офицеров.
Эстель бесцеремонно фыркнула и повела плечом, с которого соскользнула бретелька.
– Я тоже рада, гаупт-ефрейтор Мюллер. Как поживает прелестная Мадлен?
– Спасибо, хорошо, – пуще прежнего залился краской юнец. – Гм… Но вам сюда правда нельзя. Здесь служебный вход.
– Я в курсе, – мило рассмеялась она. – А еще уверена, если соизволите уточнить у полковника Майера, то узнаете, что он меня ожидает, ведь сам выслал за мной автомобиль. И этот грузовик, – она взмахнула рукой. – У меня подарок для рейхсмаршала.
