— Ничего удивительного. Мы с твоей матерью больше пятнадцати лет не общались. Последний раз я тебя видел, когда ты совсем крохой была. Годика три тебе было, а теперь, поглядите-ка на нее, совсем невеста.
— Будет вам, дядя Витя! Лучше скажите, почему столько лет не объявлялись? И мама про вас ничего мне не рассказывала. Словно бы вас и не было никогда.
Лицо дяди Вити помрачнело. И улыбка в добрых глазах погасла.
— Никогда и не было, говоришь? Вот ведь как умела обижаться моя сестренка. А всего-то ерунды, что моя тогдашняя супруга не то что-то твоей матери сказала. И что в результате? Сцепились не на жизнь, а на смерть. Разругались так, что уже и концов не найти, кто был прав, кто виноват.
— Скорее всего, обе. В ссоре всегда двое участвуют.
— Вот ты это понимаешь! — обрадовался дядя Витя. — А твоя мать никак не хотела понять. Меня пилила. Требовала, чтобы я на ее сторону встал, жену свою бросил. Допустим, она от меня потом сама ушла, но твоя мать все равно заявила, что уже слишком поздно. Она меня не прощает.
— Поэтому и не виделись?
— Поэтому и не виделись.
— Глупо.
— Согласен.
И они помолчали, думая каждый о своем.
— Даже когда болезнь твою мать скрутила, она все равно ко мне за помощью не обратилась. А я ведь мог бы ей помочь. Но я даже не знал ничего о ваших делах. Ни о том, что сестра овдовела, ни о том, что она заболела. Даже о том, что она умерла, никто мне не сообщил.
Настя развела руками. Мол, кто мог сообщить, если про существование дяди Вити знала одна лишь мама, а она его, упрямица такая, видеть не желала.
— Но теперь это все в прошлом. Я очень рада, что вы приехали.
— И я тоже рад. К тому же, я так понял, у тебя неприятности?
— Неприятности — это еще мягко сказано.
Дядя Витя вмиг сделался суровым и велел племяннице:
— Перечисляй!
И Настя принялась перечислять.
— Любимый парень пропал — это раз. Собаку потеряла — это два. Жених подруги завел себе другую — уже беременную от кого-то другого — это три. И наконец, четыре — пропала сама подруга.
Но дядя Витя считал, что это не беды, а так, ерунда, как в два пальца высморкаться.
— Любимых у тебя еще сколько душе угодно будет. Жених подруги пусть катится к другой. Подруга тоже найдется. Вот собаку жалко. Помню, жил у меня Тимоша — колли, так до чего же он был умница! Жена при разводе забрала. Впрочем, куда он мне, когда я по полгода в море в то время проводил. Но какой он был умник! Дам ему пакет в зубы, а в пакете деньги, и скажу ему: принеси мне, Тимоша, сигареты. Он идет в магазин, его там уже знают, достают деньги, кладут обратно в пакет сигареты и сдачу. А один раз пошутить вздумали, сигареты положили, а сдачи нет. Так что ты думаешь? Он сел возле кассы и не ушел, пока ему всю сдачу до копеечки не выдали. Я его и за пивом посылал. Только тогда деньги в бидончик клал. Был у нас с женой такой пластмассовый бидончик на полтора литра с плотной крышкой, вот в нем мне Тимоша разливное и таскал.
— Дядя Витя…
Насте было неудобно перебивать вновь обретенного родственника, но тот спохватился и сам:
— Разболтался я что-то с тобой. Так что ты думаешь дальше делать? Как собаку будем возвращать?
— Не знаю.
— А если не знаешь, то приглашаю тебя, дорогая племянница, в ресторан.
— В ресторан?!
— А что ты так испугалась? Там все и обсудим.
— Ой, до ресторанов ли сейчас! Мне друзей искать надо.
— Если друзья настоящие, они сами найдутся. Вот ты знаешь, куда бежать и где их искать?
Настя сокрушенно покачала головой.
— Так и будешь по городу взад-вперед бегать?
— Нет, это глупо.
— А коли сама это понимаешь, то пошли поедим.
И когда Настя стала собираться, он ей посоветовал:
— Ты лучше про собаку думай. Друзья что? Друзья у тебя взрослые люди, они вернутся и сами. А собака сама о себе позаботиться не может.
— Да я понимаю.
— Ну, поторопись. Пока я тебя разыскивал, проголодался просто жуть.
До ресторана добирались на машине, которую дядя Витя арендовал на время своего пребывания в Питере. Водителя звали — Малой.
Именно так к нему обращался дядя Витя:
— Малой, ты тут направо заверни. Малой, тут ты левой стороны держись.
И Малой заворачивал, и Малой держался. Как успела заметить Настя, ее дядя неплохо ориентировался в городе. Но когда она ему об этом сказала, он лишь пожал плечами:
— Так я тут у вас частенько бывал в прежние-то времена.
— Дядя Витя, а зачем вы сейчас приехали?
Настя думала, что у ее дяди какие-нибудь дела в их городе, но оказалось, нет.
И Настя даже покраснела от удовольствия, когда он сказал:
— Ради тебя, Настенька. Только ради тебя одной. Стар стал, сентиментален. Дай, думаю, с племянницей заново познакомлюсь. Сестра меня знать не хочет, может, племянница мягче окажется, не отвернется от старика.
— Что вы, дядя Витя! Какой же вы старик!
