Второе прислал Тревор. Это была квитанция, подтверждавшая получение денег в полном объеме. Значит, Найджелу в конце концов удалось раздобыть эти гроши. Обрадованная тем, что дело сдвинулось с мертвой точки, я вскрыла третий толстый белый конверт с лондонским почтовым штемпелем, надеясь, что оно пришло из издателя, которому понравилась моя рукопись. Если бы мне заплатили за книгу, я решила бы все свои проблемы.
Но оказалось, что это письмо от адвоката. Вверху была обозначена тема послания: «Относительно дома № 106 по Терпин-роуд». Прочитав эти слова, я положила письмо обратно в конверт. Грэм и мистер Кокс, очевидно, все же подали на меня иск в суд, о чем предупреждали в предыдущем послании. Вот черт! Мне расхотелось читать другую корреспонденцию. Почему я не убила себя? Мне казалось, что лишить себя жизни было намного легче и проще, чем выпутаться из этой трудной ситуации.
Я поднялась в спальню и легла на кровать, решив сначала поспать, а потом уже заниматься неотложными делами. Проснувшись, я сначала вскрою оставшиеся письма, а потом, возможно, вены себе. Или позвоню в банк, все объясню Грэму и попрошу у него пощады. А потом свяжусь с агентом по продаже недвижимости и выясню, сколько стоит мой коттедж.
– Ты – всего-навсего дом, – промолвила я, глядя в потолок. – Скоро я продам тебя и найду более скромный. Я выплачу долг Мартину и погашу кредит. А может быть, я сниму квартиру. Или поселюсь в кроличьей клетке…
Хорошо бы также найти работу.
А еще лучше побыстрее заснуть.
И я очнулась лилипутом в стране великанов. Крохотной, тщедушной вылупилась я из золотого яйца. Я ползала среди огромных чашек и блюдец, казавшихся мне океанами. А потом он осторожно, стараясь не раздавить, взял меня и положил на свою теплую надежную ладонь.
– Ступай ко мне в карман, – сказал он голосом глубоким и теплым, гулким, как эхо в глубоком ущелье. И у меня перехватило дыхание. Он положил меня в теплую пещеру кармана. Здесь было несколько пушинок, мятная жевательная резинка в фольге, монетка и лента для волос. Нет, нет, это же мой собственный карман! Выпустите меня!
Я закричала и села на кровати. Было десять минут седьмого. Я долго не могла сообразить – вечера или утра.
Взглянув на падавший сквозь окно в комнату свет, я решила, что сейчас вечер и я проспала большую часть дня. Чувствуя себя разбитой и подавленной, я спустилась в кухню и сделала кофе.
Взглянув на заваленный конвертами стол, я собралась с духом и сказала себе:
– Пора разобраться со всеми проблемами!
Я поискала ежедневник, собираясь составить план действий, чтобы дисциплинировать себя. Но его нигде не было. Может быть, сначала мне стоит принять ванну? Это не займет много времени…
Я долго лежала в горячей воде, думая о том, что теперь я большую часть своей жизни провожу в горизонтальном положении. Странная штука сны, думала я. Раньше я рассказывала их Джульетте и с удовольствием слушала, как она толкует их.
Но действительность круче любых фантазий. Во сне я попала в свой собственный карман. Ничего, а?
Но чтобы понять этот сон, мне не нужна была Джульетта. Подробности – это, может быть, от страха, от стресса, от выпивки… Но тепло этой большой ладони я узнала. Мне снился Бен.
У Габриэллы были огромный, похожий на клюв нос и тонкие губы. Она сидела на краешке своего стола, словно птица на шестке. Ее можно было сравнить со стервятником, готовым в любую минуту броситься на падаль – наши эмоциональные отбросы. Она наклонилась вперед и впилась в меня взглядом.
– Я чувствую, что вы сердитесь, Кэри. Это нормальная реакция на болезнь тех, кого мы любим. Мы всегда негодуем по поводу того, что им плохо, что они не здесь, не с нами.
Мама беспрерывно кивала, как плюшевая собачка на заднем стекле машины.
– Может быть, сразу перейдем к делу? – холодно спросила я, чувствуя, что по горло сыта обеими дамами.
