Я обратилась к Богу с короткой молитвой: «Послушай, Господи, я уже о многом просила тебя – о деньгах, которые нужны мне, чтобы выплатить долги, о том, чтобы Бен простил меня, о том, чтобы Найджел вернулся прежде, чем мне придется продать дом, о том, чтобы моя сестра выздоровела хотя бы в той степени, в какой это возможно. И все же мне хочется обратиться к тебе с еще одной просьбой: сделай, чтобы я всегда выглядела так, как сейчас».
Я подождала, пока моя молитва дойдет до слуха Всевышнего, и вдруг почувствовала страшный голод, от которого у меня закружилась голова. «Если я немедленно не получу четыре пачки печенья, умру на месте», – сказал мне мой голодный желудок. Как тут скажешь «нет»?
Не одеваясь, я бросилась в кухню и стала шарить в шкафах. Конечно, я ничего не нашла. Уже несколько недель я не заезжала в супермаркет и не имела ни малейшего желания появляться там сейчас. В расположенной за углом булочной я купила большой мягкий рулет с яйцом и майонезом, а в газетном киоске пакет чипсов и батончик «Кит-Кэт». А заодно и свежую газету.
Лучше бы я этого не делала. Мало того, что через три минуты меня вывернуло всем съеденным, то, что я прочитала в газете, лишило меня последних сил.
Наверное, с моей стороны было смешно расстраиваться из-за чужого человека, с которым я даже не была знакома. Ладно расстраиваться из-за сестры, мамы, бывшего мужа, но из-за писательницы, написавшей один-единственный роман, о которой ты однажды прочитала в газете? Сообщение о ней сразу же бросилось мне в глаза, хотя заголовок был напечатан некрупным шрифтом. У меня упало сердце. Джессика Джексон, моя вдохновительница, лежала сейчас в клинике после попытки самоубийства. Я разрыдалась.
Если бы сейчас здесь были мама, Джульетта и Габриэлла, они наверняка накинулись бы на меня с расспросами о моем психическом состоянии.
Если бы Луиза в этот момент услышала мои рассуждения, она, пожалуй, зевнула бы и сказала: «Перестань, Кэри, люди каждый день накладывают на себя руки. Это не имеет к тебе никакого отношения».
И все же то, что произошло с Джессикой Джексон, казалось мне глубоко символичным. Мой образец для подражания, моя путеводная звезда в литературе считала свою жизнь столь никчемной, что приняла большую дозу снотворного. Это о многом говорило.
Отец Джессики сказал репортерам, что они должны оставить его дочь в покое. То, что случилось, семейное дело. Джессика, как утверждали газеты, заявила, что деньги и слава – это еще не все.
Действительно, Джессика, это – еще не все, но для некоторых из нас они были бы хорошим началом, первым шагом на пути к счастливой жизни. Когда я пила кофе, размышляя о печальной судьбе Джессики, раздался телефонный звонок. Это была мама. Она сообщила, что наш отец, это сущее наказание, как и ожидалось, заявился на квартиру к Джульетте и его едва удалось выпроводить восвояси, к той несчастной женщине, с которой он сейчас жил. Но по пути он собирался заглянуть ко мне. Зная его, заявила мать, можно было предположить, что его планы через несколько минут изменятся. И все же она решила предупредить меня на тот случай, если он позвонит мне. Мама просила меня не верить тому, что он скажет о ней. Она, по ее словам, вела себя с ним спокойно и разумно. Это он, как обычно, нес разный вздор и так расстроил Джульетту, что она нагрубила ей, своей матери. Но мама, конечно, не приняла это близко к сердцу, поскольку знала, что Джульетта нездорова, а наш отец на всех оказывает дурное влияние.
Во время ее монолога я несколько раз сказала «гм» и пару раз – «ага». Но даже для этого мне потребовалось столько сил, что, положив трубку, я почувствовала страшную усталость и снова легла в постель.
Вскоре снова зазвонил телефон, и я услышала, как внизу включился автоответчик. Я с удовольствием встретилась бы с отцом, но мне не хотелось выслушивать его версию последнего семейного скандала. А если бы я прервала его и сказала: «Я близка к полному банкротству, скоро меня посадят в долговую тюрьму, но это никого не волнует», он бы только огляделся по сторонам и заявил: «Как у тебя мило, дорогая», а потом вновь завел бесконечный разговор о том, что не понимает, почему мама так враждебно к нему относится. В последние двенадцать лет это была его излюбленная тема, на которую он, пожалуй, мог бы написать диссертацию. Поэтому мне не хотелось подходить к телефону.
