В магазин я ехать согласилась. Завтра - пожалуйста, поеду, а сейчас мне не терпелось попасть домой и всё самой посмотреть. Если честно, за эти две недели я раз двадцать покаялась, что уехала и самолично не слежу за ремонтом: вдруг что-то сделают не так, как я хочу? Но тётя Люся ждала меня в гости, и дядя Боря меня уговорил поехать и отдохнуть, заявив, что изводить придирками дизайнера и рабочих вполне сможет и Сонька. А я звонила подруге каждый день и требовала подробного отчёта. Вчерашним вечером она меня в очередной раз успокоила, заверяла, что всё в ажуре, а сейчас я всё равно волновалась и в квартиру входила, замирая от предвкушения.
Дядя Боря наблюдал за мной с улыбкой, переглядывался с Сонькой и время от времени многозначительно хмыкал.
- Я люблю эту квартиру, - заявила я, обойдя все комнаты. - Люблю! - подошла и дядю обняла. - Спасибо.
- Квартира на самом деле отличная, - заявила Сонька, распахивая дверь на балкон. Я подошла и в который раз порадовалась открывшемуся виду. - Церковь вписывается... какое-то благодушие во мне просыпается.
Дядя Боря насмешливо посмотрел на нас и отвернулся.
Мебели в квартире был минимум, зато коробок с моими вещами уйма. И пока дядя пытался отыскать в одной из них посуду, мы с Сонькой занялись обедом. Точнее, занялась я, а подруга издевалась над огурцом, кромсая его на малюсенькие, ни к чему непригодные кусочки. Сунула в рот ломтик и захрустела.
- Я Вовку выгнала, - вдруг заявила она, а я удивлённо посмотрела.
- Опять? Вы же только недавно помирились.
- Надоело, Жень, сколько можно с ним нянчиться? Он только и делает, что на гитаре своей бренчит. Гений доморощенный.
Я усмехнулась.
- Так ты же его за это и полюбила.
- За гениальность?
- За то, что бренчит.
Сонька удручённо кивнула и отложила нож.
- Дура я, да ещё жалостливая. Но теперь всё.
Я махнула на неё рукой.
- Простишь.
- Ничего подобного, - фыркнула подруга. - Я уже и заявление на развод подала, и гитару его в окно выбросила.
Вот тут я натурально ахнула.
- Разбила?
- Да чёрт с ней.
Я сложила порезанные помидоры в глубокую миску, а на подругу в нерешительности посмотрела.
- Сонь, жалко. Он же без тебя пропадёт.
- А я с ним пропаду. Как вижу его, аж тошнит. Пусть катится к своей мамочке, она его за гениальность очень уважает, вот пусть и кормит. А я буду деньги экономить. В конце концов, я тоже такую квартиру хочу. Только без церкви, а то совсем расклеюсь, буду о грехах своих постоянно вспоминать.
- Он будет к тебе таскаться, и ты его всё равно пожалеешь, - не поверила я в чёрствость подруги. Но та лишь мстительно усмехнулась.
- А я квартиру сменю. Нищему, Женька, собраться - только подпоясаться. Вот я и съеду. Между прочим, утром уже Ленке Архангельской звонила, она мне вариант подберёт, чтобы к работе поближе.
Я покачала головой.
- Что-то ты больно торопишься. Влюбилась, что ли?
Сонька насторожилась.
- С чего ты взяла?
- Суетишься больно. И гитару разбила, не пожалела.
- Далась тебе эта гитара...
- Так что, влюбилась? - не отставала я.
Сонька рассерженно фыркнула.
- Мне вот только этого счастья не хватает. От одного дурака никак не избавлюсь, зачем мне ещё один?
- Так ты найди не дурака.
- Найди! - передразнила меня Сонька. - Словно это так просто.
В холодильнике обнаружилась бутылка вина, как оказалось, это Сонька проявила предусмотрительность несколько дней назад и запаслась на случай праздничного обеда или ужина. Дядя Боря ловко выдернул пробку, разлил вино по бокалам и мы выпили за мою счастливую жизнь в новой квартире.
- К этой квартире ещё жениха хорошего, - не к месту вставил дядя Боря, а мы с Сонькой переглянулись и дружно вздохнули. Дядя растерянно посмотрел на нас. - Что это вы вздыхаете?
- А где их взять, женихов хороших? - нараспев протянула Сонька, отворачиваясь к окну. Дядя Боря задержал на ней взгляд, затем хмыкнул и замолчал.
Я тоже молчала, не хотела поддерживать провокационную тему, зная, что ни чем хорошим подобный разговор закончиться не может.
Сонька заметила, что дядя Боря о чём-то призадумался и посоветовала:
- Вы ешьте, Борис Владимирович, ешьте. Нам ещё на работу надо.
- Надо, да? - "огорчилась" я и сочувственно улыбнулась.
Было немножко стыдно, но мне на самом деле не терпелось остаться одной. Не торопясь осмотреть комнаты, а потом выйти на крышу, поставить мольберт и забыть обо всех на свете. Что может быть лучше тишины и покоя?
Несколько часов пролетели совершенно незаметно, только иногда я отвлекалась на шум машин внизу, поглядывала с крыши на обычную уличную жизнь, на людей, улыбалась неизвестно чему и возвращалась к мольберту. А когда зазвонил телефон, даже расстроилась немного. Солнце как раз затронуло купола церкви, красиво было невероятно, глаз не оторвёшь, а тут звонок, который разрушил очарование. Правда, расстраивалась я недолго. Вернулась с трубкой на крышу и решила похвастаться:
- Дима, ты не представляешь, какая красота!
Лёгкий смешок, а потом самый волнующий голос на свете поинтересовался:
- Ты уже вернулась?
