- Вернулась, сегодня. А ты? - вышло более взволнованно, чем было необходимо, но что я могла с собой поделать? - Ты вернулся?
- Приеду через пару дней. Очень по тебе соскучился.
Я закрыла глаза.
- И я по тебе. Две недели не виделись, сумасшествие какое-то.
- Расскажи мне, как у тебя дела.
- Всё хорошо, Димочка, правда. Отдохнула прекрасно, там такая природа, я целыми днями рисовала.
- Прекрасно. Как вернусь, будем открывать новую выставку, надеюсь, ты готова.
- В этот раз готова, - заверила я. - А почему ты не спрашиваешь меня про квартиру?
Дима рассмеялся.
- Спрашиваю. Как твоя квартира?
- Просто замечательно! Сонька постаралась, всё сделали, как я хотела. Кухня большая, три комнаты, а вид... Дима, тут такая крыша, и старый город, как на ладони. Это моя мечта!
- Я очень за тебя рад, - добавил он. - Борис Владимирович наверняка постарался.
- При чём здесь это? - перебила я. - Я хочу, чтобы тебе понравилось.
- Я же знаю твой вкус. Мне обязательно понравится, милая. Не переживай.
Солнечный свет, отливающий от церковных куполов, перестал меня занимать.
- Дима, когда ты вернёшься?
- Через два-три дня. Не грусти, скоро я буду с тобой.
Я разглядывала набросок на мольберте, собираясь с силами. Запретила себе страдать, и бодрым голосом продолжила:
- Это даже хорошо. В квартире совершенно нет мебели, а к твоему приезду я...
В трубке послышался женский голос, Диме снова стало не до меня, а я только бормотала, не желая останавливаться и задумываться о том, что у него есть дела и поважнее моих разговоров. Ему снова не до меня...
- К твоему приезду я обставлю квартиру, и тебе обязательно понравится...
Он не слушал и я замолчала. Отвела трубку от уха и потёрла лоб, болезненно морщась. Глядела вдаль, на неровные, зачастую тусклые крыши частных домов, и только дышала глубоко, пытаясь справиться со слезами. К тому моменту, как он вернётся к разговору, мне надлежало справиться с собой, чтобы в голосе не дрожали невыплаканные слёзы. Устраивать истерики не в моём амплуа, Дима это знал, и когда я порой всё-таки срывалась, он расстраивался. А я потом чувствовала себя виноватой. У него и так проблем много, он старается уделять мне каждую свободную секунду, а я всё равно нахожу к чему придраться.
- Я уже иду, - сказал он в сторону, а потом его вздох в трубку и виноватый тон: - Прости.
- Тебе надо идти?
- Тошка в бассейне купается, его нельзя одного оставлять.
- Да, я понимаю.
- Ну, не злись, Ева...
Он один так меня называл. Сколько лет до знакомства с ним я даже не подозревала, что из моего мальчишеского имени может получиться такая красота. Ева - первая и единственная женщина.
- Я не злюсь, - заверила я его. - Иди к сыну.
- Я скоро приеду, - добавив в голос волнующей хрипотцы, проговорил он. - А ты обставляй квартиру и жди меня. Я тебя люблю. Слышишь?
Я поневоле улыбнулась.
- Слышу.
- Это не тот ответ, на который я рассчитывал, - рассмеялся Дима. - Порадуй меня. Мне ещё как-то надо прожить эти три дня без тебя.
- Мне тоже...
- Что?
- Я тебя люблю. Возвращайся скорее, я с ума схожу. Правда.
Нужно срочно избавиться от трёх лишних килограммов. Вот о чём я думала, когда блины тётьЛюсины ела?
Помнится, когда я влюбилась в Димку, Соня впервые назвала меня дурой. Прямо в глаза сказала - ты дура.
