- Только не грусти, я тебя прошу. Не время впадать в меланхолию и подозрительность. У тебя сейчас каждая минута на счету. Через неделю выставка здесь, уже реклама идёт, а в феврале в Москве.
- Так быстро?
- Не быстро, Ева. Просто ты два месяца путешествовала, как ты это называешь. А я работал.
Я прислонилась плечом к стене и, опустив голову, согласилась.
- Хорошо, Дима.
- Ева, мы же мечтали об этом.
- Мечтали, - еле слышно проговорила я.
- Ты ведь об этом помнишь? Не забыла?
- Я не забыла, просто кое-что изменилось.
- Что?
- Раньше я мечтала о признании, а сейчас... Я просто хочу заниматься любимым делом. А всё остальное потом.
Димка склонил ко мне голову.
- Вот и занимайся. А я буду заниматься всем остальным. - Он улыбнулся. - Для этого я тебе и нужен - решать твои проблемы.
Я подняла на него глаза и вдруг поняла, что Калинин стоит слишком близко ко мне. Уже притиснул меня к стене, наклоняется ко мне, а в глазах искорки пляшут. И не надо долго мучиться, чтобы понять, к чему он ведёт.
Я судорожно втянула в себя воздух и нырнула под Димкину руку. Отошла от него и постаралась придать себе безразличный вид. Правда, раньше мне этот фокус никогда не удавался. Сдула со лба чёлку, поправила воротник блузки, а когда обернулась к Калинину, посоветовала себе не замечать его снисходительную улыбку.
- Значит, через неделю?
- Через неделю. Кстати, тогда с нашим многоуважаемым спонсором и познакомишься. Он приедет. И если он останется доволен, тогда вопрос с московской выставкой решится уже через неделю, так что постарайся, я тебя прошу.
- Что значит, постарайся? - переспросила я. - Мне платье короткое надеть или банкет в его честь закатить?
- Просто постарайся быть самой собой и не спугни его.
Я усмехнулась, немного злорадно.
- А для таких проблем, Димочка, у меня ты есть. Вот и старайся.
Мой ответ Калинину, конечно, не понравился, он бы предпочёл, чтобы я клятвенно пообещала его не расстраивать и всё исполнить так, как он хочет и как задумал, но меня теперь так и подмывало ему надерзить. Он, наверное, это почувствовал, потому что всю следующую неделю с нравоучениями ко мне не лез. Да и вообще я видела его не часто. Видимо, у него на самом деле было много работы, и вся она каким-то боком касалась меня, и это было несколько непривычно. Из-за этого я нервничала, и из-за приближающейся выставки не находила себе места. И по ночам не спала уже из-за этого, а не... сами знаете из-за кого. Это была моя первая персональная выставка. И видеть на улице афиши с моим именем, было непривычно и волнительно, но в то же время безумно приятно. "Спешите видеть! Впервые на арене - Евгения Дорофеева! Молодая, но очень талантливая. Правда-правда". Смешно... Димке говорила, что меня на данный момент жизни больше волнует работа, чем её оценка, но, как оказалось, ошибалась.
- Всё-таки я тщеславна, - пробормотала я себе под нос, разглядывая афишу на доске объявлений у входа в Димкину галерею. И тут же решила, что фотографию Калинин выбрал удачную. У меня тут такое мечтательное лицо!..
- Не нервничай, - шептала мне Сонька на ухо, когда великое событие, наконец, свершилось и открытие выставки состоялось. - Всё-таки надо было тебе коньячку чуть-чуть... Борь, я же говорила!
- Ты говорила это час назад, я уже выпил всё.
- Молодец.
- Что? Я тоже нервничаю. Не заметно? А когда банкет?
Сонька выразительно на него посмотрела.
- Банкет после выставки.
- Жалко. Женька вся белая стоит.
- Прекратите, - шикнула я на них. - Я, кажется, глупостей журналистам наговорила.
Дядя только улыбнулся.
- Им всё равно, что ты им наговорила. Напишут то, за что им платят. Так что не волнуйся. А Димка твой где?
- Он не мой.
Сонька только вздохнула.
- Хорошо было бы... То есть, если бы немой был. А то он опять кого-то обхаживает. Борь, что это за мужик?
Дядя посмотрел в ту сторону и плечами пожал.
- Не наш.
Я тоже нашла взглядом Калинина. Он что-то втолковывал мужчине внушительной комплекции, а тот на Димку поглядывал не слишком радостно, потел и постоянно промокал лоб носовым платком.
- Это и есть твой спонсор, Жень? - шепнула Сонька.
- Откуда я знаю?
- Наверное, он. Смотри, как потеет. Денег ему жалко.
Димка подошёл ко мне минут через пятнадцать. Я к тому времени от дяди с Сонькой отошла, обходила зал, смотрела на людей, стараясь понять, как они реагируют на мои картины. Короче, пыталась подслушать чужие разговоры. Но ничего не слышала. Толкового, в смысле. Говорили о чём угодно, только не обо мне и не о моих картинах. Можно подумать, что все сюда пришли повеселиться и засветиться в обществе. Я расстроилась, о чём Калинину и сообщила, как только он оказался рядом. Да настолько, что даже позволила ему обнять меня за талию, вот как сильно мне требовалась моральная поддержка. Ну и где моя хвалёная храбрость и свежеприобретённая уверенность в себе?
- Им не нравится, - шепнула я Калинину. Он удивлённо посмотрел.
- Кому?
- Всем. Они даже не смотрят!
- Солнышко... - Димка глаза закатил. - Это открытие. Это светское мероприятие. Вот завтра придут те, кому на самом деле интересно, а сегодня... Ты расстроилась что ли?
