– Но по факту нам угрожает вселенская катастрофа из-за того, что мы допустили ошибку и не заметили спрятанный в памяти репликант нейрокода одного из антов. Мы не знаем, на что они способны и что они могут совершить. Вероятно, тот, кто внедрял этот код, наделен высоким интеллектом. Жаль, что их высокий интеллект в основном направлен на саморазрушение, а не на творческое развитие. Потенциал огромный, а они его не использовали в полной мере.
– Один в поле не воин.
– Воин, еще как воин. Если он создал тысячу репликантов своего гениального нейрокода, он многое может сделать.
– Что ты предлагаешь? Какие у нас есть варианты решения данной проблемы?
– Мы можем принудительно запустить программу самоликвидации.
– Можем, да. Но это в крайнем случае. Хотелось бы обойтись без крайних мер. Нам же удалось узнать причину трансформации нашего нейрокода.
– Да, удалось, но мы очень рисковали.
– Риск существует всегда. Мы всегда рискуем и рисковали, и в итоге добивались потрясающих результатов, и достигли высокого уровня развития. Можно смело сказать, что мы, веры, превзошли самих себя.
– Можем мы удаленно, отсюда, из настоящего, – то есть здесь и сейчас, – привнести правки и удалить чужеродный нейрокод?
– Нет.
– Можем мы вернуться в прошлое и проследить, кто этим занимался, и предотвратить его или их действия?
– Надо подумать. Мы ни с кем не пересекались, чтобы слиться и войти в его полосу, как с Алисой. Это был единичный случай, поэтому ничего нельзя утверждать. Один раз у нас получилось, но мало ли какие условия должны соблюдаться для успешного эксперимента. Вдруг это было лишь благоприятное стечение обстоятельств?
– Но такого быть не может, чтобы совсем не было выхода.
– Есть, наверняка, просто мы его пока не видим. Надо подождать.
– Давайте установим границы ожидания.
– Будем наблюдать за антиверами и верантами через птиц-дронов. Нам сейчас ясно главное, – была допущена оплошность, мы пропустили внедренный чуждый нейрокод. А что с этим делать, решим по ходу. Будем думать и наблюдать.
А веранты тем временем вовсю наслаждались жизнью. Спокойствие, умиротворение и благополучие царило в их внешнем и внутреннем мире. Конечно, пока на их пути не встречались антиверы, которых они старались обойти, чтобы не вступать в контакт. Это, конечно, случалось редко, но, тем не менее, случалось. Веранты были очень наивны и простодушны. Поэтому антиверы любили поиздеваться над ними, чем доводили несчастных до слез. Почему так всегда, – существуют какие-то плохиши, которые мешают и нарушают покой других членов общества? С каких пор вообще повелось явление жертв, преследователей и героев? И тянется веками.
И все заключается внутри индивида. Он периодически меняет свою роль с жертвы на преследователя и на героя. И даже не замечает подмены внутри себя. Проецирует свои проблемы на внешний мир, вот и выходит, что вокруг все плохие, а он хороший в состоянии жертвы. Или он герой и выше всех, и лучше, чувствует свое превосходство. И соответственно герои проецируются также на различных суперменов и других сказочных персонажей. А преследователи это те, которым обязательно необходимо бороться, обгонять, критиковать и осуждать, чтобы в итоге стать героями. Или упасть в жертву, если объект преследования недосягаем.
– Федор, та женщина умерла, не выходя из кватро, – доложил Петро, которому рассказал Чинь.
– Мгм, ясно.
Федор даже не взглянул на Петро, продолжал смотреть вдаль, где заканчивается поле и начинается лес. Ему уже опостылела эта размеренная, спокойная жизнь без взлетов и падений. Его мозг, с уникальным нейрокодом, привыкший к качелям, искал возможность выйти из состояния спокойствия и умиротворения. И так все остальные. Все чаще стали происходить ссоры, доходящие до драки, и это заканчивалось тем, что птицы получали импульс о конфронтации и опасной ситуации, и запускался процесс самоликвидации. После нескольких таких ликвидаций антиверы утихали. Но проходило время, они забывали и снова начинали ссоры и конфликты. Численность антиверов падала, но не критично. Многие стали погружаться в кватро и возвращаться в свою прошлую жизнь, чтобы там и остаться.
– Как же их заставишь не ходить в кватро? Они погружаются самовольно, и никто не может им это запретить, – оправдывался один из управляющих.
– Устав от местной скуки, отсутствия кайфа и развлечений, они готовы на все, лишь бы не мучиться здесь, – отзывался Чинь. – Вот они и погружаются в кватро, все же смена реальности и уход от себя настоящего. Правда, я не уверен, что прошлое им помогает. Но будущее вряд ли дает какие-то радужные перспективы и надежды. Ничего хорошего и светлого. Впереди только кровь, а за ней черная дыра. Вот и обессилели антиверы, и находятся в отчаянии. Как жить с этим? Зная, что впереди ничего не ждет?
– А почему так все произойдет в будущем? По чьей вине?
– Да какая уже разница? В любом конфликте виноваты две стороны. Одни провоцируют, другие ведутся на провокацию.
