Колики в животе возникли внезапно, и чувство тошноты не давало думать и рассуждать здраво. Внутренний страх, который долгое время не посещал его, пока он находился в тишине и покое Венограда, снова подкрался к нему и теперь обволакивал все тело. Немели руки и холодели ноги. Да еще спина вдруг стала болеть. От такого напряжения захотелось все бросить и спрятаться в подоле у мамки, как он всегда это делал в детстве. Только ненадолго, потому что мать всегда его отталкивала со словами «не мешай», «видишь, я занята, лучше иди поиграй». И он уходил играть. И теперь эти игры с бессознательным были своего рода уходом от страха, и Федор ждал, когда колики пройдут. Но они не проходили. Он стал дальше пятиться к своему прошлому, осторожно, каждый раз оглядываясь, чтобы не оступиться. Внезапно его что-то сшибло с ног, и он упал, причем голова его оказалась вне полосы. Это было тело антивера, которое отбросило порывом энергии, когда тот сошел со своей полосы и решил пообщаться со своими близкими из прошлого на Земле. Федор постарался быстро вернуть свою голову и верхнюю часть тела на свою полосу, но мощное сопротивление и давление как будто высасывало его из его же полосы и тянуло в стремительные воронки энергетических водоворотов кватро. Он собрал все свои силы и мощным рывком перекатился на свою полосу. Все его тело болело, в голове стучали миллионы отбойных молотков, пульсировали нейроны и вены. Его трясло в жутком ознобе. Но он лежал на своей полосе, и потихоньку его отпустило. Федор с облегчением вздохнул. «После пережитого чувства страха приходит трепетное ощущение свободы», – вспомнил он фразу из обучения кватро.
Он снова поднялся, и продолжил свой путь назад. Еще более осторожно и крадучись, постоянно оглядываясь. Полосы проходили повсюду вокруг него, какие-то стремительно проносились с воем, какие-то плавно, неслышно и незаметно. На одной из полос его жизнь на Земле и последние дни жизни, когда он подцепил пьяную бабу, они накуривались и занимались сексом. Она все навязывалась ему в жены и говорила про семью, а он не был готов, да и не хотел. Просто потому что вообще не хотел нести ответственность за семью. А вдруг бы пошли дети? И правильно он тогда и всегда отказывал своим женщинам. Где бы сейчас были его отпрыски? Да и зачем тратить свою короткую жизнь на ненужные переживания, эмоции и страдания. И так вся жизнь страдание, как ни крути. Наконец-то он увидел себя, ковыряющегося с нейросканом. И тут он остановился.
Он был максимально собран и сосредоточен и ощущал, что живет по-настоящему, в отличие от той спокойной жизни в Венограде. Жизнь – это движение. А когда ничего не происходит, ничего не делаешь, нет и ощущения жизни. Вот почему все антиверы так потянулись к движению. Это их страсть действовать, – и чаще всего импульсивно, – переданная антам предками, определяла жизнь или смерть. Веры смогли изменить этот нейрокод, а Федор внес его обратно. Поэтому веранты и веры могут существовать в спокойствии, а анты не могут и не могли никогда. Движение помогает уйти от тягот и хаоса бессознательного. Только движение, и всегда вперед, по своей полосе жизни. Стоит остановиться, как тут же груз прошлого накрывает и начинает душить чувством вины, страхом и отверженностью. Этой вечной отверженностью плода от материнского чрева.
Что мог изменить Федор, когда он был уверен, что поступает правильно? Веры подарили им вечную жизнь. Бессмертие – это как долгоиграющий леденец. Сосешь-сосешь его, а он все не заканчивается, и в итоге разгрызаешь его. Анты не готовы жить вечно. Они все стремятся к самоуничтожению. И это естественный ход эволюции, который тысячелетиями был на Земле. Федора терзали вопросы и мысли. Если он устранит свое вмешательство в нейрокод, что тогда будет?
Федор все еще находился в кватро и не выходил из него. Боялся и не мог решиться. Он стоял на пересечении своей полосы и полосы другого анта, которая обрывалась. И тут на этой оборванной полосе появился сам ант в теле антивера. Они стояли близко друг от друга.
– Зачем ты это сделал? И что ты здесь делаешь? – спросил антивер. Он дошел до своих последних минут жизни на Земле в теле анта и теперь столкнулся лицом к лицу с Федором в кватро.
– Я пересадил в твой мозг свой нейрокод, – вернее, репликант моего нейроскана, – и спрятал в дальний уголок памяти, чтобы сохранить нашу память о прошлом и о нашей жизни. Поэтому в Венограде ты стал антивером. Мой нейрокод скомпилировался быстрее нейрокода веров, и ты остался тем же, что и на Земле.
– Но с этим сложно жить в теле клона и в Венограде. Ты это не учел?
– Нет. Я думал, мы будем сильнее.
– Какая глупость. Ты что, не понимал, что в теле клона это будет невыносимо тяжело?
– Я не очень-то представлял себе и не особо верил, что нашу жизнь продлят в телах клонов. А ты в это поверил, когда жил на Земле?
