– Поняла, – Герда слегка улыбнулась. – Да, он еще говорил про какую-то сепарацию, и что ему больно, что я его бросила.
– Сепарация – это отделение ребенка от матери. Всегда воспринимается болезненно. Сепарация бывает не только физическая, в момент рождения. Бывает и психологическая, эмоциональная. Вот эту эмоциональную сепарацию и невозможно преодолеть без тяжести и последствий для будущего развития. Поэтому мы и отключили, – для блага нашей цивилизации, – детородную функцию. Понимаешь?
– Да, теперь понимаю. Да я и раньше все понимала, только что-то внутри всегда бастовало и сопротивлялось. Это же многовековая традиция, а вы решили ее нарушить. Это вообще как-то не укладывается в голове. То, что запрограммировано природой. Вы этим пренебрегли.
– Но это делается ради выживания цивилизации.
– Я поняла все. Прости меня, пожалуйста.
– Хорошо, Герда! Главное, чтобы ты сама смогла себя простить.
Герда забрала ребенка, и первые годы его жизни ухаживала, заботилась о нем как могла. Она уединилась в своем доме и никуда не выходила. Но все же однажды она заболела. И врачи не смогли ее спасти. У нее обнаружили тяжелую форму рака, и метастазы уже распространились по всему организму. Кай рос и развивался вместе с другими детьми. Герда поняла, что постаралась дать ему все, о чем он ее просил. Она связалась с Адимой.
– У меня смертельная болезнь и, к сожалению, ее не вылечить. Так сказали врачи. Мне осталось жить совсем мало.
– Ясно, – Адима выдержала паузу. – И что ты планируешь делать?
– Я не говорила тебе, что когда я родила и оставила ребенка в инкубаторе, то планировала выйти в открытый космос, потом передумала.
– Да, не говорила. А как он сейчас?
– Ой, он хороший малыш, уже познаёт науку. Он далеко пойдет. Его общение с клонами развивает его лучше и быстрее, чем я могла ожидать. Я его очень люблю. Конечно, я боюсь, что мой уход он воспримет, как будто я его бросила.
– Но ему сейчас хотя бы больше лет, и наверняка он сможет это пережить.
– Да, я думаю так же. Поэтому, чтобы не мучиться, я все же выйду в открытый космос. Думаю, я всегда предчувствовала, что умру рано, но потом отодвинула свою смерть…
– А точно тебе осталось жить мало? Может, отсрочишь еще немного?
– Нет, это точно. Да и боли по всему телу такие невыносимые. Я пью таблетки горстями, и волос у меня уже нет совсем.
– Мне искренне жаль, Герда, что так получается.
– Да, это генетическая предрасположенность, как сказали доктора. И шансов нет.
Герда вздохнула и застонала. Было слышно, как она мучается. Адима на связи почувствовала ее боль через колебания энергии.
– Рак, вообще-то, уже излечим. Как же тебе так не повезло…
– Да.
– Но ты оставила сына, и я уже точно верю, что у него великое будущее. Он внесет огромный вклад в развитие цивилизации и вселенной.
– Да, он проводит очень много времени с другими детьми, и они очень дружны. И мне так радостно наблюдать за ними. Как же я благодарна судьбе, что ко мне пришло такое видение, и я позволила себе еще какое-то время насладиться такими радостными минутами.
– Ты молодец, что решилась открыться и признать это. Я обещаю тебе, что присмотрю за твоим сыном и постараюсь заменить ему тебя. Ведь и я когда-то сначала мечтала иметь своих детей. А потом – усыновить. Если бы не эта катастрофа и вынужденная необходимость подавить в себе эту потребность. Но я ни о чем не жалею, потому что делаю это все для будущего цивилизации и сохранения жизни во вселенной.
– Тогда я могу спокойно теперь уйти.
– Прощай, Герда и спасибо тебе за то, что родила сына.
– Прощай, Адима.
Герда отключила сеть и осталась одна со своими мыслями. В эти прощальные минуты она чувствовала себя особенно. Боль не проходила, и все тело ломило. В особенности спину. Таблетки не спасали. Очень тяжело было терпеть это. Она представила, как ее сын остается один, и горько разрыдалась. В этот момент забежал Кай.
– Герда, что ты плачешь? – спросил он у нее.
– Ой, Кай. Болею я и должна уйти. Хочу с тобой попрощаться.
– Ты больше не вернешься?
– Нет.
– Никогда?
– Нет.
– А кто же тогда будет меня обучать и сказки рассказывать?
– У тебя будет другой учитель. И у тебя есть много друзей.
– Это да, согласен. Но мне с тобой хорошо.
– Мне тоже, милый.
Герда корчилась от боли.
– Я вижу, что тебе очень больно. И мне жалко тебя.
Кай положил голову ей на колени. Его еще маленькая голова примостилась на ее ногах, и ручки ребенка обхватили ее колени. Так они просидели долго. Герда только успевала смахивать слезы с лица. Боль все росла и росла.
– Ладно, Кай, я пойду. Счастливо оставаться, береги себя. Знай, что я тебя очень и очень люблю.
– Я тоже тебя люблю, и мне будет тебя не хватать.
Он смотрел ей в глаза и слезы, еще не высохшие, блестели на его щеках.
Герда ушла в открытый космос и уже не вернулась.
