- Я заметил, - сказал кваzи, протягивая мне руку. – Михаил Иванович.
Никаких эмоций у него на лице не было. Ну и откуда им там быть, у кваzи. Ни иронии, ни злости, ни злорадства.
- Михаил Иванович только сегодня прибыл из-за Мкада, - продолжала Амина Идрисовна. – У него очень хорошие рекомендации, он… Михаил Иванович, вы же были сотрудником правоохранительных органов до… в прошлой... в прошлом?
Приятно видеть, что наша суровая начальница может замяться.
- В прошлой жизни, до смерти, я был участковым, - сказал Михаил Иванович. – В маленьком городке Мышкине, в Ярославской области.
Он так и продолжал стоять с протянутой для рукопожатия рукой, глядя на меня.
- Денис Игоревич! – с нажимом произнесла начальник.
Я встал и протянул кваzи руку.
- Денис Симонов, старший лейтенант, дознаватель смертных дел, - сказал я.
И пожал руку мертвяку, в которого сегодня безуспешно стрелял.
Рука Михаила была крепкой (неудивительно) и горячей (само собой). У кваzи нормальная температура тела – тридцать семь целых девять десятых градуса. А ещё они в полтора-два раза сильнее среднестатистического человека.
- Я уверен, что мы сработаемся, - сказал кваzи. – Зовите меня просто Миша.
- Непременно, - ответил я и улыбнулся. – Зовите меня просто Дениска.
Мы смотрели друг на друга, крепко сжав ладони.
- Очень мило, - с сомнением сказала начальник. – Я рада. Тогда, возможно, вы закончите дело, которым с утра занимался Денис? В качестве вживания в обстановку… простите, Михаил Иванович!
- Ничего страшного, - ответил кваzи, не поворачиваясь к ней. – У меня нет предубеждений к слову «жизнь». Это ведь только слово. Пойдёмте, Дениска?
- Пойдём, Мишка! – сказал я.
И так, держась за руки, мы вышли из кабинета нашей суровой восточной начальницы. Я широко улыбался, Михаил смотрел на меня.
В коридоре участка никого не было.
Мы отошли от дверей на два шага и остановились.
- Ну? – просто спросил кваzи.
- Если ты хоть кому-то скажешь хоть единое слово… - прошептал я.
Увы, он ждал продолжения. Пришлось продолжить.
- Я тебя зарою, нежить.
- Мёртвого не так легко убить, юноша, - сказал Михаил Иванович, старый кваzи, только утром приехавший в Москву из земель мёртвых.
- Я умею, - сообщил я.
Он пожал плечами.
А в следующую секунду я оказался прижатым к стене, и ноги мои не доставали до пола с полметра. Старый мёртвый участковый держал меня одной рукой, сгребя в кулак форму так, что затрещали лацканы, а от рубашки полетели пуговицы.
- Убить кваzи – это тебе не детей несмышлёных обезглавить, Денис, - холодно сказал он.
Впрочем, холод мне, конечно, только почудился. Не умеют мёртвые ни любить, ни ненавидеть.
- Вниз посмотри! – прохрипел я.
Он опустил взгляд.
Дуло моего пистолета почти упиралось ему в подбородок, а палец лежал на спусковом крючке.
- Третий раз я не промахнусь, - сказал я.
- Скорее всего, - согласился кваzи.
И разжал руку.
Я рухнул, больно стукнувшись пятками и едва не прикусив язык. Зато устоял. И даже пистолет держал более-менее точно нацеленным.
- У нас есть два варианта, - спокойно сообщил кваzи. – Первый – я иду обратно и сообщаю подполковнику Даулетдиновой, что сегодня утром наблюдал, как ты без всякой необходимости обезглавил двух восставших, вместо того, чтобы обездвижить их и передать нам для возрождения. Ты убил двух потенциально разумных существ, старший лейтенант.
- Это надо доказать, - прошептал я.
- Кваzи не лгут и это всем известно, - сказал Михаил Иванович. – Второй вариант – мы отбрасываем взаимные предрассудки и неприязнь, после чего начинаем…
- Жить заново? – вставил я максимально язвительно.
- Я хотел сказать – работать с чистого листа, - ответил кваzи. – Но твой вариант тоже годится, спасибо.
Он замолчал.
Я тоже заговорил не сразу.
- Сколько вам лет, Михаил?
- Можно просто Миша. Я умер в две тысяча семнадцатом, мне было шестьдесят два года. Возвысился я очень быстро, буквально через неделю. Так что, если отсчитывать от человеческого рождения – мне семьдесят два.
- Так вы из самых первых, Михаил?
Он кивнул. И продолжил ждать.
- Мне тридцать лет, - сказал я. – Когда всё началось, я был двадцатилетним сопляком, вокруг которого мир сошёл с ума. И я видел… много чего видел. Я вас ненавижу. Что восставших, что возвысившихся. Все вы одна порода – нежить.
Михаил Иванович продолжал стоять и смотреть мне в глаза.
- Это чтобы не было недопониманий, - уточнил я.
- Так какой вариант мы выберем? – терпеливо спросил кваzи.
- Не надо тревожить подполковника, - сказал я. – Она хорошая тётка.
- Полагаю, мы сработаемся, - сказал мёртвый участковый. – Работа в паре даёт массу способов для достижения взаимопонимания.
Я кивнул.
Работа в паре даёт ещё и массу способов для убийства партнёра.
Но этого я, конечно же, говорить не стал.
