Квентин Тарантино: Интервью полностью

АНРИ БЕХАР (газета «Монд»): Мы начинаем пресс-конференцию в связи с премьерой фильма «Бешеные псы», и я коротко представлю вам людей, сидящих за этим столом. Крайний слева — Мистер Блондин, Майкл Мэдсен. Рядом с ним — Мистер Оранжевый, Тим Рот. Рядом со мной — Мистер Розовый, Стив Бушеми. Рядом с ним — сопродюсер, он же Мистер Белый, Харви Кейтель. А в центре, полагаю, сам Мистер Радужный…

КВЕНТИН ТАРАНТИНО: Мистер Коричневый! Мистер Коричневый!

ТИМ РОТ: Мистер Мерд! [3]

БЕХАР: Режиссер — Квентин Тарантино. ( Аплодисменты). Итак, первый вопрос от прессы?

ВОПРОС: Неужели вы с самого начала не рассматривали возможности показа самого ограбления?

ТАРАНТИНО: Поначалу я думал об этом. Ну, не о том, чтобы показывать его, но хотя бы слегка пройтись по некоторым моментам и дать зрителю ощущение настоящего кошмара. Однако первая половина картины оставляет много неясностей, потому что вы ждете разъяснения того, о чем говорят герои фильма. И это даже хорошо. И только во второй половине вы понимаете, что ограбления не увидите, что не в нем дело и что фильм, собственно, не об ограблении, а о чем-то другом.

ВОПРОС: Правильно ли я понял, что актеры все-таки сыграли сцену ограбления, чтобы подготовиться к исполнению своих ролей?

РОТ: Да, мы прошли процесс вызревания. И хотели далее поработать малость по-настоящему.

ТАРАНТИНО: На самом деле мы не собирались показывать это, нам, как актерам, необходимо было пропустить сюжет через себя, пережить его. В некотором роде это была постановка ограбления в репетиционном зале. Мы все знали свои роли, мы знали, что именно будем делать, поэтому приходили и просто проигрывали нужные сцены. Получалось иногда смешно и неуклюже, мы вовсю развлекались, но зато когда мы прошли этот репетиционный процесс, то в общих чертах понимали, что именно там произошло и что пошло не так. Большой ошибкой было только доверить Мистеру Блондину руководство. ( Смех).

СТИВ БУШЕМИ: Он всеми руководил!

МАЙКЛ МЭДСЕН: Я просто контролировал толпу. Ее надо немного контролировать, разве не так?

ВОПРОС: Квентин, какой персонаж был вам ближе — Мистер Коричневый или, может быть, Эдвард Банкер?

ТАРАНТИНО: Ну, все отдавали себе отчет в том, что это второстепенные персонажи. Однако в таких открытых сценах каждый должен знать свое место. И может считать себя при этом звездой сколько угодно — поскольку все ребята болтают в фильме, все постреливают и даже рассказывают об убийстве Мистера Коричневого. Но вы-то не знаете, кто такой Мистер Коричневый, это выясняется гораздо позже. Они спрашивают: «Где Мистер Синий?» Он что, слинял? С камешками? Или его прихватили копы? Может, его уже вовсю раскалывают в участке — или он сейчас появится? Я хотел, чтобы у зрителя было ощущение, что мы в любой момент можем повернуть сюжет куда угодно.

ВОПРОС: Мистер Кейтель, поскольку вы являетесь сопродюсером «Бешеных псов», не могли бы вы рассказать, как вас сумели привлечь к этой работе и почему она была так важна для вас?

ХАРВИ КЕЙТЕЛЬ: Позвонила знакомая из Актерской студии и сказала, что есть сценарий, который, на ее взгляд, может меня заинтересовать. Когда я прочитал его, он меня сильно зацепил. У Квентина совершенно новый взгляд на такие древние темы, как товарищество, вера, предательство, измена, искупление. Я позвонил Лоуренсу Бендеру и сказал, что хотел бы помочь в реализации этого проекта. Потом мы — Квентин, Лоуренс и я собрались и решили попытаться организовать это дело.

ВОПРОС: Но стартовый капитал-то был ваш…

КЕЙТЕЛЬ: Не было никакого стартового капитала. Я только сегодня об этом услышал. С чего вы это взяли?

ВОПРОС: В прессе так пишут.

ТАРАНТИНО: Да, в прессе именно так пишут.

КЕЙТЕЛЬ: Ну, это, я полагаю, ошибка.

ВОПРОС: А насколько полезно в творческом плане работать с режиссером-дебютантом?