КЕЙТЕЛЬ: Нет ничего зазорного в работе с режиссером-дебютантом, тем более что вы сами видите, сколько в Квентине энергии, энтузиазма, интеллигентности и ранимости. У него огромное желание учиться, и он очень открыт процессу отработки характеров героев, которые прописал в сценарии. Справиться с восемью актерами такого класса — нелегкая задача для любого режиссера, а уж для начинающего это и вовсе титанический труд.
Я могу сравнить этот актерский состав с «Последним искушением Христа», конкретно — с актерами, исполнявшими роли апостолов. Все они поддерживали друг друга, и, если кто-нибудь спотыкался или падал, ему помогали подняться. Для меня было высокой честью работать с ними.
ВОПРОС:
ТАРАНТИНО: Эта сцена была написана очень давно, когда я еще был актером. Это одна из моих фишек, которые должны быть у каждого актера в рукаве — на всякий непредвиденный случай.
Видела ли Мадонна фильм? Нет, не видела. Но она знает об этом — про это место в фильме. Она
ВОПРОС:
МЭДСЕН: Я прочитал сценарий. И подумал, что такой материал, как принято говорить, на дороге не валяется, и изъявил желание встретиться с Квентином и поучаствовать. Но вот репетиции — это то, во что я, надо признаться, никогда не верил, пока не поработал с Харви. Он на самом деле убедил меня в их пользе и еще в том, что мы немало выуживаем для себя во время репетиций. Когда мы переходим к съемкам, все уже должно быть тип-топ.
ВОПРОС:
МЭДСЕН: Да нет. Когда мне было лет девять или десять от роду, я видел «Белую жару» с Джеймсом Кегни. Там есть сцена, где он забрасывает парня в багажник и спрашивает, не душновато ли тому внутри. После, чего простреливает пару дыр в крышке багажника, продолжая при этом поглощать жареную курятину. Это придавало колорит тому, что он делал, и было очень выразительным противопоставлением. Это вставило меня на всю жизнь, и я помнил об этом, играя Мистера Блондина. Я думаю, назвать его психопатом было бы слишком просто. Этот парень был просто в обстоятельствах, которые не позволяли ему поступать иначе. (
БУШЕМИ: Всего только еще одна непонятая душа.
ВОПРОС:
ТАРАНТИНО: Забавно, но я не отвечу на этот вопрос. И причина, по которой я на него не отвечу, состоит в том, что это название призвано создавать настроение, ничего больше. Просто верное название, просто суть фильма, и не спрашивайте меня почему. Но основная причина, по которой я не настаиваю на его уточнении, в том, что я на самом деле верю: окончательно это определит зритель. В художественных фильмах, я полагаю, процентов двадцать этой самой художественности привносит публика. Люди приходят ко мне и говорят, что, по их мнению, оно означает. И я постоянно поражаюсь их творческой мощи и прозорливости. Я считаю то, с чем они приходят, правильным. Они на сто процентов правы.
БУШЕМИ: Скажи им определение Лоуренса Тирни.
ТАРАНТИНО: Когда мы делали фильм, один журналист из Западной Германии напросился на интервью к Джо, то есть к Лоуренсу Тирни. Ну и сделал это интервью с ним. Каждый из нас мог справиться с этим дерьмом, но он навалился на Тирни. И вот они сидят в трейлере — и Стив Бушеми там же, — и журналист спрашивает (