Мужчина в кресле не обращал никакого внимания на своих прислужниц, прелести которых практически не скрывала одежда. Его взгляд отстраненно гулял по каменным стенам зала, где были развешаны головы некогда убиенных им самим животных.
Здесь была и пара медвежьих голов, злобные взгляды которых наводили ужас даже сейчас: будучи лишь трофеем, вывешенным на обозрение; и несколько волчьих, скалящих свои жуткие желтоватые клыки; имелись также и головы оленей с ветвистыми рогами. Но самой большой гордостью маркиза Рассиля, была голова хищника из кошачьего семейства, клыки которого были несравненно больше, нежели у тех же медведей или волков.
Во время охоты на этого зверя (мех которого абсолютно не пропускал холода, а потому стоил баснословно дорого), маркиз потерял пятерых своих людей, но добыча, по его мнению, стоила этих жизней. Никто из соседей Мирона Рассиля не мог похвастаться убитым уаром*, которые пусть редко, но все же спускаются с гор в леса, рядом с которыми были людские поселения.
Глядя на жуткую морду хищника, маркиз довольно потягивал из кубка пиво, размышляя о том, что неплохо было бы заиметь в своем зверинце живого уара, когда в центре зала образовался ледяная воронка, высотой с человеческий рост, и оттуда вышел гость…
***
Где-то в одном им миров…
Дарья
Начало нового дня я встретила уже будучи на ногах и готовой к выходу. Идти в неизвестность, было откровенно страшно, но я старалась поменьше думать об этом. Прихватив с собой лишь самое необходимое, что, по моему мнению, могло бы понадобиться в пути, покинула безопасный и теплый уголок, которым стала для меня деревенская баня, и зашагала вперед по дороге ведущей из поселения.
К тому, что идти, возможно, придется долго, я себя настроила еще со вчера, но вот привыкнуть к необыкновенной тишине, царящей вокруг, никак не получалось. А еще атмосфера… она была какой-то странной. Ощущение было таким, словно я иду через одно нескончаемое кладбище.
Передернувшись всем телом от пришедшей на ум мысли, и в очередной раз попеняв на собственное чересчур богатое воображение, зашагала быстрее. При этом старалась больше смотреть по сторонам, чтобы в голову опять не полезло всякое жуткое.
Довольно узкая деревенская дорога скоро закончилась и перешла в другую, более широкую, на которой без труда разъехалась бы пара телег. Кажется, такие вот наезженные, грунтовые дороги в старину назывались трактами, если я, конечно, ничего не путаю.
Идти по такому вот тракту, несмотря на то, что тот был присыпан снегом и имел явные свидетельства того, что по нему уже довольно долго никто не ездил, оказалось довольно удобно. В отличие от то же проселочной дороги — тракт был значительно ровнее и практически не имел ни ярко выраженных колдобин, ни глубоких ям. А те небольшие, что были, просто засыпало снегом.
Шагая вперед и радуясь тому, что теперь у меня есть теплая одежда, благодаря которой я не мерзла совершенно (несмотря на легкий морозец), внимательно и с затаенной надеждой вглядывалась вперед: а ну как увижу дым!.. Но ничего подобного разглядеть не удавалось. Свидетельств того, что поблизости есть хоть кто-то живой, не имелось никаких. По-прежнему не было видно и птиц, несмотря на то, что я нет-нет, да посматривала на белесые небеса, в попытке разглядеть в них хоть какую-нибудь пернатую живность. И именно это обстоятельство беспокоило больше всего. Если отсутствие людей и зверей еще хоть как-то можно было объяснить, то вот птиц…
"Так, не думать об этом!", — вслух приказала я самой себе и прибавила шагу. — Твоя задача не строить предположения: что тут да как, а идти вперед. Главное найти жилье и людей, а там и все странности прояснятся.
Вот так, то подбадривая саму себя, то ругая за мнительность и глупые страшилки, которые сама же себе и напридумывала, я продвигалась вперед. Остановок почти не делала, а когда сильно уставала, просто замедляла шаг.
Оставаться на длительное время на одном месте, без какого-нибудь укрытия, было как-то страшновато. Я, конечно, понимала, что страх этот иррациональный, потому как укрываться тут было не от кого, но мне все равно было не по себе, а потому, чуть-чуть передохнув, вновь продолжала идти. Двигаться как-то было легче, чем стоять и слушать мертвую тишину. А так я хотя бы слышала хруст снега под своими ногами и собственное дыхание. Была даже мысль, начать что-нибудь напевать себе под нос, но, посомневавшись (а стоит ли), решила пока с этим повременить. Вот когда совсем отчаюсь, или же одиноко станет, вот тогда и буду отвлекать себя песнями.
