К третьему дню сидение взаперти и ничего неделание мне осточертели, и утром, как только принесли завтрак, я принялась развлекаться. Первым делом, едва поднос с едой был поставлен на мою постель, потребовала принести мне жалобную книгу, потому как недовольна местным сервисом. Я начала громко возмущаться, что меня, гостью мира, заперли как преступницу, хотя я совершенно ничего не сделала (а как раз наоборот), и даже подышать свежим воздухом не выводят.
Тот эльф, что принес мне сегодня еду, на мои слова ничего не сказал, но явно не остался к ним равнодушен, судя по тому, каким хмурым сделалось его прежде непроницаемое лицо. Я же мысленно усмехнулась, потому как была намерена продолжать доводить своих тюремщиков. В конце концов как-то же мне надо развлекать себя, верно? Или эти остроухие думали, что со мной можно как с ребенком, которого в целях профилактики шалостей родители ставят в угол, дабы тот подумал о своем поведении. Неужели эти нелюди решили, что раз заперли меня и не выпускают, я буду заниматься тем же? Если так, то они сильно ошиблись. Не на ту напали! Раз меня никто не спешит выпускать отсюда, как и развлекать, то я буду развлекать себя сама, а заодно и тех, кто за мной приглядывает. Вряд ли за дверями, которые держат запертыми, никого нет. Думается мне, что наблюдателей у одной упрямой иномирянки, не пожелавшей пойти на поводу у местного Владыки эльфов, в действительности гораздо больше, чем двое. А раз так, то путь просвещаются.
С этой мыслью я поудобнее устроилась на своем аскетичном ложе и, прикрыв глаза, принялась цитировать статьи из конвенции "О правах человека и основных свобод". Помнила я ее не то, чтобы очень хорошо, но основные положения мне все-таки были известны, а, значит, их же вскоре и узнают обитатели этого негостеприимного мира. Я, конечно, понимала, что сей документ к их государству не имеет никакого отношения, но это было и не важно. Главное, что озвучивала я известные статьи громко и с выражением — так, чтобы все слышащие меня, могли проникнуться важностью произносимых слов. И, видимо, прониклись достаточно быстро, потому, что я только-только успела перейти к пятой статье, которая как раз касалась права на свободу и личную неприкосновенность, как щелчок в дверном замке возвестил, что ко мне пожаловали гости. Да не кто-нибудь, а сам Владыка своей остроухой персоной.
Поначалу я даже хотела проигнорировать его присутствие и продолжить начатое занятие, но, подумав, решила все же не нарываться больше, чем следует, и нехотя поднялась на ноги. Скрестив руки на груди, вопросительно приподняла левую бровь: ожидая, что мне скажут. Но мужчина молчал, разглядывая в ответ с какой-то досадой. Я тоже молчала, хотя могла бы многое ему сказать. Вот только, боюсь, цензура вырезала бы больше половины этих слов, из-за чего моя речь потеряла бы всю эмоциональную краску, так зачем попусту сотрясать воздух?
— Я вижу, что вы, госпожа Избранная, так и не желаете идти нам навстречу? — после довольно продолжительного молчания произнес красавец-блондин, недовольно хмуря брови.
— А должна? — вежливо осведомилась я, в то время как моя правая бровь присоединилась к левой.
— Почему вы видите в нас врагов, даже не попытавшись понять? — задал эльф следующий вопрос, проигнорировав при этом мой.
— Хм, быть может все дело в поступках, вам так не кажется? — спокойно поинтересовалась, глядя на него. — Разве вы захотите разговаривать с тем, кто позволяет себе вторгаться в ваше личное пространство с непристойными предложениями, не интересуясь вашим же мнением на сей счет? Или с тем, кто под предлогом трапезы, предлагает вам яду? У меня лично такого желания не возникает. Хотя, быть может, это просто я что-то не так поняла, и для вас посещение постелей друг друга, как и последующее обоюдное угощение ядом за завтраком, является нормой?
— Нет, — процедил сквозь зубы мой собеседник. — Для нашей расы подобное поведение не является нормой. Тинрей уже наказан за свою вольность, которую позволил себе в отношении вас, госпожа Избранная. Что же до меня, то я не пытался вас отравить. Я лишь хотел проверить вашу восприимчивость. Это было необходимой мерой! Даже если бы вы не оказались той Избранной, что так нужна нам, и выпили сок плодов аймы, то не умерли бы. Он только лишь вызвал бы дезориентацию в пространстве и галлюцинации. Все это прошло бы через несколько дней.
— Какая прелесть? — криво усмехнулась я. — Вы, дабы проверить, та Избранная или не та, пытались опоить меня наркотической дрянью?
— Я должен был проверить вашу восприимчивость! — повторил Владыка эльфов, повысил голос. — В противном случае, мы не смогли бы понять, что вы именно та самая, кто может нам помочь!
