— Будущее действительно приходит само, мистер Грубер! Но это — не настоящее будущее. Люди в таком будущем не перестают враждовать и убивать друг друга. Они придумывают всё новые и новые поводы для войн, а вслед за ними — всё более и более совершенное оружие, всё более и более хитроумные методы войны. С одними воюют атомной бомбой, с другими — гонкой вооружений и железными занавесами, с третьими — экспортом революции или демократии, с четвёртыми — атипичной пневмонией и птичьим гриппом. С кем-то будут воевать и цифровыми пространствами…. Это, мистер Грубер, не будущее. Это — продолжение прошлого. А нам, не только нам, русским, а нам — всем, нужно такое будущее, такая ситуация в мире, мистер Грубер, когда ни мне, ни вам, ни нашим более талантливым потомкам не надо будет создавать оружие, не надо будет воевать, не надо будет бороться друг с другом. Нам нужно новое будущее, чтобы это будущее кардинально отличалось от прошлого. Вот, что нам нужно, мистер Грубер, и вам это должно быть понятно, как никому другому!
— Мне понятно только одно, — Грубер вздохнул. — Вы хотите, чтобы ваша Россия первой построила это «новое будущее» и стала в этом «новом будущем» страной «номер один»?
— Чарли, дорогой мой! — покачал головой Шелестов. — Ничего-то вы и не поняли! Не будет «номер один» и «номер два», не будет первых, вторых и третьих…, по крайней мере, не должно быть! По условиям поставленной перед вами задачи — не должно быть! Вы должны создать мир без соперничества, без войн за территории и ресурсы, без борьбы за лучшую жизнь ценой ухудшения чужой жизни! Ну что же тут непонятного: вы же сами об этом мечтали — построить мир, в котором не было бы вражды!
— Да всё я понимаю, мистер Чьельестьофф! Только ведь вы считаете, что мой…, что наш Бестерленд не смог решить эту проблему?
— Да, не смог, но…мог бы, мистер Грубер! Мог бы, если бы вы не стали строить мир для избранных, если бы вы не стали преследовать нелегалов, если бы не создали делейторы и этих чёртовых «чистильщиков». В свою идеальную конструкцию вы внесли тот самый вирус, который губит Землю: вирус разделения на своих и чужих, на друзей и врагов, на хороших и плохих парней. И этот вирус погубил ваш Новый Мир.
— Я уже говорил вам, — ответил Грубер, — что «Лучшую землю» погубил не вирус, а вы, Гуд… Пьетр Альексеевитч Чьельестьофф, и вам подобные: все те, кто рассказал о ней военным, разведчикам и всяким спецслужбам! — сказав это, Грубер понял, что они продолжают спор, начавшийся на палубе сейнера. И он решил не сдаваться: — И снова, и снова, как только о подобных вещах будут узнавать вояки и спецслужбы, эти психи в погонах, все подобные проекты погибнут так же, как и Бестерленд!
Шелестов глубоко вздохнул и задумался. Потом, покачав головой, ответил:
— Знаете, мистер Грубер, в нашем мире почему-то всегда так получается, что, делая широкий шаг вперёд, мы потом с удивлением замечаем, что сделали всего полшага, или четверть шага, а то и вовсе шагнули назад. И мы говорим: «Не получилось, потому что те-то и те-то помешали, а то-то и то-то не пошло по намеченному пути». Мы убеждаем себя, что это — случайности, а на самом деле…. Ведь это — не случайности, Чарли, это — закономерности….
— Странно, что именно вы так рассуждаете, мистер Чьельестьофф, — грустно сказал Грубер, — потому что в данном случае вы и есть движущая сила этой закономерности. Да, любая, даже самая ничтожная попытка переделки, улучшения этого мира вызывает сильное и изощрённое сопротивление, ведь она нарушает тот сложившийся комфорт, в котором живёт большинство людей. Но наиболее упорно сопротивляются изменениям те, у кого есть сила, власть и деньги: вы, мистер Чьельестьофф и вам подобные, потому что в результате изменений мира вы можете всё это потерять. И вам плевать, что ваши потери ничтожны по сравнению с тем, что может приобрести человечество, вас не интересует человечество, вас заботят только ваши интересы… Вы, мистер Чьельестьофф, и есть сила, которая противостоит таким, как я…, тем, кто желает миру настоящего, безоглядного счастья… — Грубер вздохнул. — И не просто желает, а работает, не жалея для этого ни себя, ни своей жизни! Так как, скажите мне, как мы с вами и такими, как вы сможем достичь желаемого? Никак!
