Лорд Уттербак немного подумал, а потом взмахнул рукой:
– Люди могут лечь.
Я поочередно подъехал к каждому из трех полков и передал приказ командира. Не все подчинились сразу – многие хотели стоять и видеть опасность, бросая вызов врагу. Но очередной выстрел заставил их пересмотреть эту точку зрения, и все полки улеглись на землю. Кроме того, я приказал оркестрам играть, чтобы солдаты не думали о возможной гибели, а знаменосцам, которые не могли лечь, предложил ходить по полю, чтобы неподвижностью не облегчать врагу задачу.
Убедившись, что приказ выполнен, я подъехал к батарее Липтона, откуда открывался превосходный вид на все поле, и обнаружил там только капитана с несколькими пушкарями, которые спокойно заряжали пушки одну за другой и направляли их в поле.
– Это позволит выиграть несколько минут, когда мы вернемся, – сказал Липтон.
– А ты практичный человек, – заметил я.
– Конечно, как и ты. Я видел в подзорную трубу, как ты вел обе атаки. Отличная работа, ты спас многих из моих людей.
– Не стоит благодарности, – с улыбкой ответил я. – «Камень, ножницы, бумага».
Он устало рассмеялся:
– До сих пор никто меня не слушал, не говоря уже о том, чтобы извлечь пользу из моих бредней.
Я оглядел поле: пушки стреляли и тут же скрывались за клубами собственного дыма, ядра летали над полем, выше человеческого роста.
– Если ты поможешь нам выбраться из этой переделки живыми, – сказал я, – то получишь еще одну бутылку кларета.
Артиллерия мятежников продолжала обстрел, ядра пробивали кустарник, но по большей части бесцельно улетали в никуда над головами солдат. Изгородь страдала, но крови практически не пролилось.
В клубах дыма я заметил движение, вытащил свою картонную подзорную трубу и увидел, что поддерживавшую артиллерию конницу отвели назад, а ее место занимали плотные пехотные шеренги. Очевидно, те же самые части, которые атаковали нас в прошлый раз.
Полдень уже миновал, когда пушки смолкли – не все сразу, одна за другой, пока не расстреляли все заряды. Наступила тишина, в которой пехота двинулась вперед, смешав строй, чтобы обойти пушки и выстроиться по другую сторону от них.
Об этом стоило сообщить лорду Уттербаку, я пришпорил своего скакуна и направился вниз по склону, а Липтон призвал своих людей и приказал открыть огонь. Его ядро ударило в толпу вражеских копейщиков, и по шеренге прокатилась кровавая волна.
Я нашел Уттербака, который уже знал о начале вражеского наступления и попросил меня передать солдатам приказ: встать на ноги и приготовиться к отражению атаки противника. Так я и сделал, проехав вдоль наших линий, но командиры полков уже и сами успели отдать соответствующие приказы.
На этот раз враг не стал долго ждать. Раздался громкий бой барабанов и рев труб, сотни голосов закричали:
– Ур-ра, ур-ра, ур-ра
Клич повторили трижды, после чего пики опустились. Солдаты двинулись вперед, первые четыре ряда шли с опущенными пиками.
Наши стрелки успели сделать только один залп, после чего им пришлось бежать с залитой водой дороги. Полк мятежников, находившийся справа, попал под фланговый огонь драгун, расположившихся за изгородью на дороге на Пексайд, и двинулся в центр. Враг всюду стремился пересечь изгородь и ввязаться в кровавую сечу.
Мы столкнулись с повторением предыдущей атаки, но теперь противник действовал решительнее, и сражение продолжалось дольше, а дорога все больше наполнялась пролитой кровью и телами. На этот раз я не принимал участия в схватке, а по примеру своего командира ехал вдоль наших линий, подбадривая солдат. Первым отступил правый фланг врага, оказавшийся зажатым между нашими пиками и фланговым огнем: они стали неохотно отходить назад, и тогда другие полки последовали их примеру, волоча пики за собой по земле. Мы радостно закричали, начали победно бить в барабаны, затрубили трубы лорда Уттербака, а пушки салютовали нашей победе смертельными ядрами, которые пробивали кровавые дыры в рядах врага.
Мы с его светлостью выехали на поле, чтобы через кустарник наблюдать за врагом и понять, каковы его дальнейшие намерения. Пехота отступала мимо пушек, а вперед выдвигались новые колонны вражеских войск. Я увидел кавалерию – они начали строиться за пушками, сформировав длинную мерцавшую стальную стену.
Лорд Уттербак что-то удивленно воскликнул, и мне показалось, что я услышал крик отчаяния.
– Жандармы, – сказал он.
Лейб-гвардейцами королевской семьи, которых бесцеремонно называли «жандармами», становились только представители хороших дворянских семей, давшие клятву охранять суверена – рыцарский эквивалент лучников-йоменов. Лейб-гвардейцы присоединились к мятежу Клейборна по указанию лорда Руфуса Глэнфорда, их генерала. Они были вооружены до зубов, доспехи идеально отполированы, и каждый сидел верхом на огромной лошади, также закованной в тяжелые латы. Копья украшали флажки с гербами владельцев, и на всех были плащи из шкуры леопарда или льва.
