Квиллифер полностью

– О, молчи! – сказала она. – Я видела, как она на тебя смотрела. При дворе мы называем ее «вялой леди», но она сразу перестает быть таковой, когда видит тебя. И конечно, это привело к страшным последствиям, когда ее муж пытался тебя убить. – Она вновь бросила на меня взгляд из-под ресниц. – Но и этот случай я помню не слишком хорошо.

Я почувствовал, что у меня пересохло в горле.

– Надеюсь, придворные сплетни не…

– Нет, – пробормотала она. – Вовсе нет. Никто, знакомый с леди Стейн, не поверит, что она унизит себя любовной связью с сыном мясника. – Флория снова коротко рассмеялась. – Иногда мне кажется, что я единственный человек, у которого есть глаза.

Я не знал, как ей ответить, но все же сумел придумать подходящую фразу.

– Возможно, Паломник улучшил ваше зрение.

– Иногда я думаю, что вижу слишком много.

На галерее запели трубы.

– Сейчас появится моя сестра. Пожалуй, тебе лучше уйти, – сказала принцесса.

Я поклонился:

– Как пожелаете, ваше высочество.

– Постарайся больше не участвовать в драках, – посоветовала Флория. – Но, если такое все же случится, не вовлекай в них меня.

– Ваше высочество, я с радостью вам повинуюсь.

Я сбежал из дворца, опасаясь, что стал игрушкой пятнадцатилетней девушки, которая развлекалась, вмешиваясь в жизнь тех, кто стоял ниже, чем она. Меня уже преследовала Орланда, и я решил, что внимание еще одного могущественного существа мне совершенно ни к чему.

Теперь ничто более не держало меня в Хауэле, если не считать нескольких незавершенных дел. Я навестил Раундсилверов, чтобы попрощаться и поблагодарить их за доброту, а те пожелали мне получить удовольствие от звания рыцаря. Я вернулся во дворец, чтобы забрать бумаги, вводившие меня во владение особняком, и сертификат, который удостоверял мое рыцарство, после чего зарегистрировал свой герб. Составленный на диковинном языке герольдов, частично Лоретто, частично лордов Осби, а также экои, он выглядел так:

Серебряный галеон на лазоревом поле, над ним серебряная ель с ветвями и три черных изогнутых пера.

Иными словами, голубой щит с белым кораблем на нем и белой полосой сверху, зазубренная граница которой напоминала очертание сучков ели. А на белой полосе три черных пера.

Таким образом, получалась игра слов: «Перо-на-ели»[8]. Даже герольд-глашатай рассмеялся.

В мой последний день, проведенный в Хауэле, я посетил спектакль «Красная лошадь, или История короля Эмелина». Специально построенный театр поражал размерами: за сценой установили невероятно высокую стену с мраморными колоннами, балконами, нишами для статуй героев и аппаратами, позволяющими актерам летать. Древние статуи богов и героев, когда-то стоявшие в нишах, давно украли, но их заменили фигурами в более современном стиле, одна из которых изображала самого короля Эмелина, гордо взиравшего на свой триумф.

Для меня стало настоящим откровением смотреть пьесу с аудиторией более тысячи человек – прежде зрителями были не более сотни придворных – теперь же, когда сэр Белликос и его приятели появились на сцене, разразившийся смех едва не сотряс небеса. Клоуны улучшили свои реплики после предыдущего представления, которое состоялось осенью, и теперь пьеса уже меньше напоминала живые картинки – Блэквелл изменил несколько сцен, чтобы придать действию больше разнообразия. Сам он поправился после простуды, и к нему вернулся звучный голос, прекрасно звучавший из-под доспехов.

– Ты не видел «Нимфу», – сказала Орланда.

– Мне никогда не нравилась эта пьеса, – ответил я.

Комедию сыграли вчера, и, судя по всему, она имела огромный успех.

Орланда сидела рядом со мной, одетая в темно-зеленое платье, мерцавшее серебряными звездами. Рыжие волосы она зачесала назад, уложив в сложный узел, украшенный изумрудами и жемчугом, а еще от богини исходил аромат гиацинтов.

Я огляделся, но никто, казалось, не обращал внимания на зеленую нимфу, которая появилась посреди яркого майского дня. Очевидно, ее мог видеть только я.

Впрочем, меня это не удивило. Я ожидал, что она объявится со дня на день.

– Ты пришла, чтобы поздравить меня со званием рыцаря? – спросил я.

– Я совершила глупость, когда посчитала, что такие вопросы решает королева, – сказала Орланда. – Мне казалось, что ненависть, которую я так тщательно взрастила у нее в груди, помешает ей тебя наградить.

– Получается, что никто из нас не ожидал вмешательства маленькой девочки? – спросил я.

– Теперь я буду за ней следить, – обещала Орланда.

Она развернула веер из павлиньих перьев, и теплый воздух пришел в движение. Глаза павлина смотрели на меня: зеленые, голубые и синие.

Аудитория рассмеялась, глядя на ужимки Белликоса.

Орланда презрительно изогнула губу.

– У тебя есть дар, – заявила она, – показывать смертным, используя их тщеславие и глупость, путь к катастрофе.