Квинтэссенция полностью

Небо медленно и неторопливо меняло цвет с черного на серый. Хьюго взял ветряной раструб и, придавленный его весом, неуклюже направился к дому. Ширин и Альма вскочили на свои велосипеды и укатили прочь на всех парах.

Добравшись до дома, Альма вскарабкалась на плоскую крышу. Она поняла, что забыла закрыть окно, и когда влезла в комнату, то обнаружила, что там почти так же холодно, как и снаружи. Альма быстро и тихо закрыла окно.

А затем услышала шаги на лестнице.

Она как можно тише сняла с себя туфли и пальто и сунула их под кровать. Дверь начала открываться, и Альма не успела накрыться одеялом.

Так что, когда вошла ее мама, она просто сидела полностью одетая, с виноватыми глазами, пойманная с поличным.

– Альма, – произнесла мама, – мне кажется, я слышала какой-то шум здесь, наверху. Почему ты не спишь?

– О, ты же знаешь, я не очень хорошо сплю, – проговорила девочка после затянувшейся паузы.

Мама внимательно смотрела на нее. Улыбки на лице не было.

– Почему ты в одежде?

На лестнице послышались еще шаги, а затем вошел сонный и озадаченный отец.

– Что происходит? – спросил он. – Альма, почему ты не спишь?

Она не ответила.

– Знаешь, на прошлой неделе я обнаружила в душе одежду, – медленно проговорила мама. – Она была влажная. А вчера я нашла у тебя в шкафу вещи: они оказались в грязных пятнах и колючках.

Альма все еще молчала. В тот день она постирала простыни, но уже дважды забыла про одежду.

– А еще, – продолжил папа уже тревожнее, – как-то раз утром у тебя в спальне было открыто окно.

Мама изучала ее обеспокоенным взглядом.

– Знаешь, мы не против, чтобы ты изучала мир вокруг, Альма: тебе всегда нравилось бродить по окрестностям. Хорошо, что ты… занята разными делами. Но тебе известно, что ночью нельзя уходить из дома, верно? Уверена, мне не стоит об этом напоминать.

– Мы заметили, что в последнее время ты ведешь себя… странно, – добавил папа Альмы.

– Не так, как обычно, – сказала мама.

– Мы волнуемся, – сообщил отец.

Альма уже подумывала рассказать правду друзьям, а теперь задумалась и о том, чтобы объяснить все родителям. Однако она отвергла эту идею практически сразу же после того, как это пришло ей в голову. Они не поймут и не дадут ей заниматься тем единственным, что по-настоящему помогало.

Родители помешают ей спасти Старлинг.

А она не могла бросить дело на полпути.

Им нельзя ничего рассказывать.

– Волноваться не о чем, – солгала Альма. – Совершенно не о чем.

Когда Лавочник упал на Землю, он был молодой Звездой.

Голубой супергигант светил в пятьдесят тысяч раз ярче Солнца и должен был в один прекрасный день сжаться. Затем раздался бы сильнейший взрыв. Это была его судьба, и он на нее не жаловался. Разве можно было представить себе более славный конец?

Но потом он настиг кого-то другого, а сам гигант упал.

Убегающие Звезды не всегда оказываются на Земле – в нашей бесконечной Вселенной мало что повторяется постоянно, – но часто. Лавочник первым начал изучать этот вопрос и предположил, что все как-то связано с земными Элементами, притягивающими к себе Звезды. Не было смысла отрицать, что он находился в особенном месте – месте, где можно воссоздать Квинтэссенцию.

Впрочем, Лавочник не всегда так думал.

Ах, как слаб он был в первые дни после падения, как потерян и напуган! А потом все изменилось: Лавочник обрел тело, почти как у Элементалей, и ему предстояло провести, вероятно, очень короткую жизнь, полную неопределенности.

В ту первую ночь он лежал на вершине скалистой горы, прервавшей его падение, и отчаянно рыдал, глядя на Звезды, которые сияли над ним и казались далекими и холодными незнакомцами. И все же их свет, каким бы недосягаемым он ни был, вернул его к жизни.