Нахмурившись, я ударяла кулаками и кричала в толстые стены моей защитной башни. Я хотела ощущать вину. Хотела чувствовать тошноту, хотела, чтобы полились слезы ― потому что тогда бы это показало, что я все еще жива тут... где-то здесь.
Я больше не желала жить в пустоте.
Но как бы я ни пыталась разбередить старые раны, ничего не работало. Я добавила слишком много кирпичей, закрылась на слишком много замков.
Я потеряла все, даже не могла горевать.
К тому времени, как солнце согрело комнату и засиял новый день, я измотала себя настолько, что погрузилась в еще более ужасное безмолвное состояние, чем до этого. Я могла ранить себя в сердце и не почувствовать боли от этого, могла сломать каждую кость в теле и мне было бы все равно.
Я была на самом деле мертва внутри.
Фредерик был прав. Я больше не могла так поступать с Кью.
***
После того как приняла душ и надела пару джинсов и розовую блузку, которую взяла с овальной комнаты, я спустилась вниз только с паспортом в кармане. Я понятия не имела, как доберусь до Австралии. У меня не было денег, сэкономленных с того, что мне давал Кью. У меня не было плана, и мне было наплевать, что путешествие автостопом могло вылиться в то, что со мной приключилось до этого. Возможно, какие-нибудь насильники закончат свою работу, чтобы я наконец могла отдохнуть и не чувствовать такого ужасного холода.
Сюзетт стояла в коридоре, в то время как я спускалась по лестнице. Ее руки были скрещены на груди, взгляд полный печали и неверия царил на лице.
― Кью сказал, что ты покидаешь нас. И что ни я, ни Франко не сможем остановить тебя. Прошу тебя не делай этого, Тесс. Дай немного времени. Мы можем подождать, мы можем помочь тебе найти путь обратно.
Я покачала головой.
— Это нечестно по отношению к Кью. У меня ничего не осталось, а он заслуживает всего. Несправедливо оставаться здесь и давать ему надежду. ― Я печально улыбнулась ей. ― Спасибо тебе, что так заботилась обо мне.
Не произнося больше ни слова, я открыла входную дверь и вышла на улицу. Мир казался таким нормальным. Лето уступило свои права осени, и восхитительные деревья в садах Кью уже ступили в ту стадию, когда зеленая листва сменяется красной, а затем золотой, прежде чем окончательно опасть на землю.
Я чувствовала себя высохшим листом, чья единственная цель была в том в том, чтобы упасть на землю и сгнить.
Ожидая на крыльце, я попробовала вновь, в последний и заключительный раз, найти в себе живую и не желающую уходить часть меня, но оцепенение было единственным ответом.
В попытке защитить, я обрекла себя на неудачу. Я, может, и не умру от чувства вины, но больше никогда не буду жить в любви и счастье вновь.
Мой первый шаг с крыльца Кью должен был вызвать у меня ощущение слабости в коленях, как будто мое сердце вырывали из груди, но я не ощутила этого.
Я больше никогда ничего не почувствую вновь.
Как только ступила на гравий, я обошла фонтан в виде лошади, направляясь дальше по длинной подъездной дорожке. Деревья нависали кронами надо мной, скрывая утреннее солнце. Я продолжала идти до того момента, пока не достигла дороги.
Налево.
Направо.
В какую сторону идти? Следовало ли мне вернуться вновь в Австралию? Зачем? Там для меня не осталось больше ничего. У меня не было желания ехать куда-то, за исключением желания покинуть эту чудесную жизнь, которая могла быть у меня.
Чтобы позволить Кью прийти в себя без меня. Чтобы позволить ему забыть и двигаться дальше.
Я сошла с подъездной дорожки Кью.
Глава 21
Кью
Я не имел понятия, куда направился после того, как покинул Тесс. Я провел остаток ночи пялясь на какую-то ужасную вазу, не чувствуя совершенно ничего.
Алкоголь оставил свое действие над моим телом еще много часов назад, а Фредерик — мерзкий предатель — ушел после того, как я оставил Тесс.
Он говорил с ней. Я знал, что он сделал это, и если говорить начистоту, то это чертовски разозлило меня и вызвало желание убить его. Но Тесс сделала свой выбор. Она использовала стоп-слово, ради всего святого.
Она не могла мне причинить большей боли, чем ту которую уже причинила.
Я был сломлен.
