Квинтэссенция Кью полностью

Я хотел забыть о прозрении, что озарило Фредерика. Конечно же, существовал какой-то другой способ вернуть ее обратно. Я, может быть, мог показаться мудаком, но только одна мысль о том, что мне предстояло сделать, пугала меня, превращая в бесхребетного придурка.

«Ты не можешь дать ей уйти. Только не сейчас. Не тогда, когда Тесс должна тебе всю себя. Только не тогда, когда ты больше не мог жить без нее».

— Черт побери.

Зверь внутри меня отказался повиноваться, оставляя меня на пепелище.

Презирая себя, я выбежал из дома.

Глава 22

Спаси меня, плени, но не поддавайся мне.

Зли меня, козыряй мной, уничтожь то, что преследует меня.

Тесс

Я направилась в сторону деревни, куда в первый раз сбежала от Кью. У меня заняло некоторое время, чтобы добраться туда, но мне было все равно.

Ходьба помогала успокоить холодную пустоту внутри меня. Она мне предоставила то, на что можно было посмотреть, что-то, о чем я могла подумать помимо воспоминаний, который были накрепко закрыты внутри меня.

Я остановилась, чтобы взглянуть на красивого трубастого голубя, который взмывал вверх поздним летним днем, когда земля ушла у меня из-под ног, и воздух стремительно покинул легкие. Я вскрикнула, когда была закинута на сильное, широкое плечо.

Мои взгляд уперся в загорелую, идеально очерченную задницу Кью, пока он нес меня обратно по направлению к дому. Я выгибалась и толкалась, даже несмотря на то, что мои ребра болели, но защитная оболочка в которой находился мой разум, не позволяла мне поморщиться от боли.

Кью не издал не звука, даже несмотря на то, что вся дорога была засыпана ветками и сухими листьями. Каким-то образом он меня выследил, беззвучно подкрался, и теперь удерживал пленницей в своих руках.

Я ждала, что мое сердце забьется чаще от осознания и теплоты, что даже несмотря на то, что я так сильно ранила его чувства прошлой ночью, он не мог вынести мысли о том, чтобы отпустить меня.

Ничего.

Появилось только темное пятно, которое застлало мои мысли, напоминая мне о том, что под моими ногтями была кровь женщин, и если я испытаю какую-то одну эмоцию, мне придется пережить весь их спектр.

— Опусти меня, — проговорила я.

Кью не проронил ни слова, целенаправленно направляясь к дому.

Я ущипнула его за задницу, но он даже не дернулся.

— Отпусти меня, Кью.

— Никогда. Ты, черт побери, не уйдешь из моей жизни подобным образом. Только не сейчас. — Его голос звучал надрывно — яростно, гневно, и немного огорченно.

— Что ты делаешь? — Мне не нравилась энергетика, которая исходила от него — неуютная, тревожная.

Он издал грудной рык, ругаясь на французском, затем повысил голос:

— Прежде чем уйдешь, ты сделаешь кое-что для меня.

Я нахмурилась.

— Чего ты хочешь от меня?

— Я тебе скажу, когда мы вернемся в дом. И ты не в праве отказаться, Тесс. Потому что если ты сделаешь это, я, мать твою, убью нас обоих только для того, чтобы избавить от страданий.

Как отчаянно я хотела ощутить дрожь ужаса от его слов, увеличивающееся желание. Я подпрыгивала на его плече, убеждая себя обнаружить данные чувства, но все, что я могла, — это испытывать острый укол страха. Страха, потому что я не имела ни малейшего понятия, что у Кью на уме, а мне претила новизна. Новизна всегда была равна ужасу. Новизна подразумевала под собой избиения женщин и зависимость от наркотиков.

Мы больше не проронили ни слова, когда Кью нес меня обратно, как добычу, которую только что пристрелил. Я не хныкала, когда ощущала, как мои легкие сжались, или не жаловалась, когда головокружение заставило меня испытать тошноту от того, что я висела вверх ногами.

Я не издала ни звука, когда мы вошли в дом, и не моргнула и глазом, когда Франко замер на месте, смотря на меня в руках Кью.

Кью перешагивал через две ступеньки за раз, его дыхание не сбилось ни разу за все то время, что он нес меня. Он не замедлил шаг, когда мы направились по коридору. Он источал запах алкоголя и напряжения, на нем даже виднелись следы крови, когда он пинком распахнул дверь и внес меня вовнутрь.

В тот момент, когда Кью ногой захлопнул дверь, он поставил меня на ноги. Его губа была разбита и рассечена, синяк виднелся под левым глазом, и он выглядел измученным и не выспавшимся. Какого хрена произошло?

Он смерил меня тяжелым взглядом, что стоял в его бесстрастных глазах, опрокидывая меня на кровать.

Я осмотрелась по сторонам. Я никогда прежде не была в этой комнате, окрашенной в красно-золотистые тона, что придавало ей немного пафосный, но, несмотря на это, экзотический вид. Кью направился к кровати с балдахином и стянул тяжелое одеяло и простынь, оставляя только голый матрас. Затем направился в ванную. Прежде чем вернуться оттуда с четырьмя полотенцами, которые расстелил на кровати, тем самым покрывая материал матраса.