Тесс склонила голову, тяжело дыша из-за дорожек слез, что беспрерывно стекали с ее глаз. Они не были ею замечены, чему я был бесконечно рад. Я разговаривал с ее израненной душой, а не со сломленной женщиной.
Проглатывая гордость, и благородство, и каждую каплю приличия, которое у меня еще оставалось, я прорычал:
― Ты долбаное разочарование. Мы что так и не научили тебя ничему? Ты убивала, и что с того? Ты бесполезная. Жалкая.
Тесс издала сдавленный звук.
― Ты никчемная. Даже не можешь следовать приказам должным образом.
Ее рот скривился.
― Я вечно буду презирать тебя. Я ненавижу то, чем ты занимаешься. Я ненавижу твое зловоние. Ненавижу твою одежду. Твой голос. Отсутствие человечности. ― Ее глаза подернулись пеленой, поглощаемые все больше и больше кошмаром.
Сильное жжение начало нарастать в моем горле от осознания того, что я на самом деле потерял ее.
Тесс отложила в сторону флоггер и взяла в руки плетку девятихвостку. Ту самую, что я использовал, чтобы избавить ее от воспоминаний об изнасиловании.
Не было ни предупреждения, ни подготовки ― просто хлесткий удар.
Многочисленные хвосты плетки разрезали со свистом воздух и ударили меня по одежде. Крошечные бусинки разорвали футболку.
Следующий удар хлестнул меня по бедрам, обжигая через джинсовую ткань. Тесс пришла в ярость; прикладывая двойные усилия с плеткой, она била и била. Невероятно яростный удар опустился на мое горло ― это послало шокирующие волны боли по телу. Тесс пребывала в состоянии чистой ярости, избивая меня от всей души.
Время прекратило существовать.
Тесс хлестала, хлестала и хлестала.
Она рассекла мою кожу, и кровь свободно стекала по ней, пропитывая и марая полотенца подо мной.
Моя одежда разрывалась с каждым ударом, пока она не стала свисать лохмотьями. Боль распространялась, увеличиваясь и увеличиваясь, пока каждая часть меня не сотрясала дрожь. Я хотел кричать и выражать ярость и ругаться. Мне нужен был выход эмоциям. Мне нужно было сбежать. Но я ни издал ни звука, когда Тесс хлестала меня, все приближая и приближая к смерти.
Через опухшие глаза, я больше не узнавал Тесс. Пот пропитал ее волосы и слезы блестели на щеках.
Мое сердце разбилось на миллион кусочков из-за того, что я сотворил с этой восхитительной женщиной. Я хотел защитить ее и не позволить подобному произойти с ней вновь. Я никогда больше не поднял бы и пальца на нее или причинил бы боли. Я всего лишь хотел, чтобы она была счастлива.
Следующий удар обрушился на мою израненную грудь, глубоко впиваясь в мою кожу
Я не мог больше терпеть, я тихо вскрикнул. Первый признак слабости, и Тесс купилась на него.
― Тебе нравится это, мерзавец.
Она наносила мне удары вновь и вновь.
― Умри, ты убийца. Сдохни же!
Боль от слез устремилась вверх по позвоночнику, причиняя боль глазам.
Я никогда не плакал.
Ни разу.
Я всегда думал, что был неспособен на это. И сейчас, когда лежал, принимая удары всего того, с чем жила Тесс, чувствовал, как ломаюсь. Я никогда не чувствовал стремления пожертвовать своей жизнью, чтобы сохранить другую. Я никогда не был слабым и не эгоистичным настолько, чтобы поставить чью-то жизнь превыше своей. Но влюбившись в Тесс, я лишился своей решительности, так же как и сердца, и в данный момент расплачивался за это.
Единственная слезинка ускользнула из-под моего контроля. Разъедающая боль от соленного ощущения, которое обожгло раны на моих щеках. Еще одна слезинка скатилась безмолвно, неподвижно.
Одна слезинка за то, что я утратил.
Одна слезинка за то, что приобрел.
Одна слезинка за состояние беспомощности.
Одна слезинка за то, что я влюблен.
Шесть слезинок, пока мое тело окончательно не сдалось, пока кровь не остыла, и Тесс не забила меня до абсолютного забвения.
***
Холодная вода выплеснулась мне на лицо.
Я вздрогнул, когда мои глаза налитые кровью открылись, смотря на заплаканную, яростную Тесс, которая сидела на мне. Пустой стакан был в ее руке.
Я взглянул вниз, замечая, что был обнаженным, истекая кровью, и с пересекающимися рваными ранами. Она срезала пропитанную кровью одежду, оставив ее рядом со мной на кровати.
― Ты так будил меня каждое утро. Пришло время причинять боль еще одной, говорил ты. Но теперь с этим покончено. Я достаточно причинила тебе боли. Теперь я собираюсь убить тебя.
Она слезла с меня, поднимаясь, чтобы встать рядом с кроватью. Ее глаза больше не сверкали от ненависти и нужды причинять боль. Теперь в них стояло выражение решительности и удовлетворения.
Мое измученное сердце застучало, производя радостные удары. Может быть, я смогу ей помочь после всего. Моя жизнь в обмен на ее. Я счастлив.
― Это за тех женщин, которых ты заставил меня разрушить. За жизнь, которую ты заставил меня забрать. Я ненавижу тебя, и, надеюсь, ты сгниешь в аду. ― Она подняла руки над головой, пальцами сжимая ушки острых серебряных ножниц, держа их словно кинжал над моим сердцем.
― Эсклава...― Я потянул веревку, которая оборачивала мое запястье, не готовый умирать. Я не был готов, черт побери, умирать.
Моя жизнь пронеслась перед глазами: сколько я всего упустил. Сколько у меня не хватило времени сделать.
