Я вышел из машины возле книжного магазина без четверти шесть. Дипломат не слишком оттягивал руку: очевидно, деньги были упакованы крупными купюрами. У перехода подождал, пока загорелся зеленый свет и раздалось характерное щебетание – приспособление на светофоре напротив библиотеки для слепых.
По мере того как широкая лента тротуара опускалась к мосту, перекинутому через станционные пути, у меня нарастала внутренняя напряженность, и, словно в подтверждение приема классической литературы, когда природа ведет себя в соответствии с настроением героя, сгустившаяся облачность прикрыла солнце.
На середине моста я глянул на башенные часы железнодорожного вокзала, сверил их показание со своими: без семи минут шесть.
Спускаюсь по боковым маршам лестницы моста на привокзальную площадь к пестрым киоскам, в суету и шум импровизированного базара.
Шесть часов. Вот и приплыли. Кто так сказал? Кажется, Васька Жила… там, в Грязном ерике, возле сухого дерева.
Я вышел на середину открытого пространства, к цепям ограждения платной автостоянки, почти физически ощущая взгляды невидимых мне сотрудников Управления внутренних дел, наведенные объективы скрытых камер и взгляды тех, неизвестных, от которых, как холодом из подвала, веет опасностью. И все эти взгляды, взаимно пересекаясь в пространстве над привокзальной площадью, как прозрачные ломкие стержни, фокусируются на мне. А в голове у меня только одна мысль: «Кто…сейчас…с какой стороны?» И кроме нескольких метров асфальта впереди меня, все остальное расплывчато, смазано, как на плохой фотографии.
Рядом тормознула светло-голубая «Волга».
– Куда едем, шеф? – высунулся и навис на дверце здоровенный таксист. В уголке губ у него торчала спичка.
«Этот?» – метнулся эхом у меня под черепной коробкой вопрос.
– Приехал уже, – выдавил я из себя и перевел дух, когда «Волга» покатила дальше. Дрожат коленки, зло подумал я про себя и переключился на другое. Представил, как сейчас невидимые силовые линии сосредоточенного внимания переместились с меня на такси, фиксируя номер, как звуковые волны колеблют мембраны беспроволочных телефонов и как наверняка к этому рыжему водителю подсаживается один из сотрудников.
Чтобы избежать подобных повторений, а заодно и распыления сил сопровождения, я отошел от платной стоянки и был до чертиков доволен своей сообразительностью.
На часах шесть минут седьмого. Значит, выжидают, присматриваются, подыскивая удобный момент для контакта. Меня это пока устраивает, до семи часов (так было решено) еще много времени, но я думаю, что столько ждать не придется и все должно произойти с минуты на минуту: иначе преступники указали бы и вторую границу временного интервала.
Так и произошло.
Цыгане у вокзала бойко предлагали прохожим всякую мелочь. Одна из них, совсем еще молоденькая, совершая колебательные движения подолом традиционной цветастой юбки, подошла ко мне, тасуя, словно карты, несколько пачек импортных сигарет.
– Возьми «Мальборо», красавец! – обратилась она, продолжая жонглировать.
– Не требуется, – излишне грубо отрезал я.
– Возьми, – цыганка протянула мне одну пачку, – не пожалеешь.
– Я такие не курю.
– Не по деньгам? – ухмыльнулась цыганка. – Бери даром.
Ее можно было бы назвать привлекательной, если бы не эти помятые одеяния да спутанные косички волос.
– Бери, говорю, – неожиданно шепотом произнесла цыганка, быстро, и как показалось мне, испуганно оглянувшись. – Заплачено уже. Не урони сдачу.
Затолкав в мою ладонь сигареты, цыганка отошла. На пачке «Мальборо» лежало пятнадцать копеек. Положив их в карман, на обороте пачки обнаружил нацарапанное шариковой ручкой: «Кам. хранения ячейка 244 код А111».
Те, которые все это затеяли, не балуют нас разнообразием. А может, оно и не требуется, если быть уверенным в безотказности выбранного варианта? Но продумано, надо отдать должное, детально: даже не забыли про пятнадцать копеек, чтобы я смог открыть эту самую ячейку номер двести сорок четыре.
Облако сползло с солнечного диска, и я вошел в тень от вокзала, как в зашторенную комнату, в которой затаилась угроза.
В вестибюле я слегка замешкался, потому что зачастую здесь терял ориентацию и не всегда попадал на лестницу, ведущую вниз, к автоматическим камерам хранения. И вновь, как на привокзальной площади, кожей почувствовал на себе взгляды и с трудом удержался, чтобы не посмотреть на переходный мостик, с которого вели съемку Зотова.
Возле камер хранения остановился, специально достал пачку «Мальборо» и несколько раз посмотрел то на сигареты, то на ячейки. Явная уловка с моей стороны – дать понять своим лишний раз, каким образом я получил команду.
Около нужной мне ячейки суетились пожилые мужчина и женщина. Подождал, пока они не загрузили свою ячейку и не отошли. Подхожу к двести сорок четвертой, бросаю пятнадцать копеек в щель, набираю код, глядя на пачку сигарет. Щелчок – замок открыт. Тяну за ручку…
