«Зайди в кафе. Подкрепись».
Ожил мой ведущий, выключив музыку. То, что он назвал «кафе», было самым элементарным вагончиком, обложенным кирпичом. Перед входом заасфальтированный пятачок с тремя столиками под грибками, как на пляже. Окурки, обертки от конфет, мятые бумажные стаканчики.
Внутри был уже включен свет, приглушенно звучал кассетный магнитофон. Сразу у входа сидели за столом четверо – классические (не боюсь повторения) браконьеры. Граненые стаканы у них были наполовину наполнены прозрачной жидкостью (уверен, что не березовым соком). На клочке газеты топорщился истерзанный остов скумбрии холодного копчения. Они даже не посмотрели в мою сторону. Сидели молча, как статисты.
За стойкой, будто король стекла и света, стоял бармен, как принято говорить сейчас – лицо кавказской национальности. Сзади него, отражаясь в зеркалах, были на полках пустые бутылки с яркими иностранными этикетками. Бармен, упершись ладонями в зеленый пластик, слегка наклонил туловище в мою сторону. Под тенниской у него рельефно обозначались бицепсы.
– Что прикажете, шеф, – ром, ликер, коньяк? Советую «Наполеон», – он явно насмехался, этот горбоносый, не лишенный привлекательности здоровяк. Ему, видать, до чертиков надоели за длительный летний день местные алкаши и подвыпитые отдыхающие с той стороны, поглощающие дешевый вермут и яблочное крепкое, и он для разрядки решил сымпровизировать, когда я зашел.
Усмехнувшись, я еще раз обвел взглядом такие красивые, но пустые бутылки на витрине и глянул через прилавок, убеждаясь, что на полу в ящике еще осталось несколько бутылок бормотухи, а больше ничего не было. Справа под стеклом сиротливо лежало несколько засохших плавленых сырков. Те четверо у двери, видать, принесли водку и рыбу с собой.
– Начнем с «Наполеона», – решил я подыграть бармену. – А что у вас из закусок?
Хозяин забегаловки оживился.
– Могу предложить буженину, черную икру, заливное из осетра, омары.
– Омары, говорите? – я изобразил на лице задумчивость, даже глаза к потолку поднял. – Чьи они?
– Норвежские, – бармен с трудом сдерживал смех.
Я с видом знатока покачал головою.
– Предпочитаю капские. У них не такой специфический запах.
Бармен неожиданно сделался серьезным и внимательно посмотрел на меня.
– Ценю ваш вкус, но капские вчера закончились. Приходите через неделю, должны подвезти.
Мы были явно довольны друг другом. А что касается моей осведомленности насчет омаров, то это чистая случайность: во время отпуска я с друзьями посетил в столице один ресторанчик, где официант просветил нас в этом вопросе. Возможно, и этот бармен был когда-то там.
– Ну что ж, – решил подвести я черту, – в таком случае двойной «Наполеон» и ломтик лимона.
Бармен нагнулся под стойку и извлек хрустальную стопку с темной бутылкой, повернув ее как бы непреднамеренно этикеткой в мою сторону. Так и есть – «Наполеон».
«Вот и напросился», – подумал я, прикидывая в уме имеющиеся у меня наличные.
Протерев белым вафельным полотенцем стопку, бармен открыл бутылку и налил ее где-то на две трети. Если это была двойная порция, я не знаю, как она переводится в граммы, то мне понятно, почему герои Хемингуэя и Ремарка поглощали их в неимоверных количествах.
«Это хорошо, – мелькнула у меня мысль, – что масштабы не совпадают». Я полез в карман за деньгами.
– Заплатите после, – упредил меня бармен. – Садитесь вон за тот столик. Да, извините – еще лимон, – и достал из-под прилавка тарелочку с тремя желтыми кружочками.
Игривое настроение у меня несколько поубавилось. Взяв стопку и блюдце с лимоном (неловко было нести в одной руке с дипломатом), я сел за ближайший столик. Бармен вышел, закрыл дверь на защелку и перевернул табличку с надписью «закрыто». Те четверо никак не прореагировали на это – с ними все ясно. За решетками окна быстро темнело. Мой ведущий молчал.
Я сидел, размазывая во рту коньяк с лимоном. Двойная порция – это на один глоток по нашим меркам. Когда я поставил пустую стопку на стол, рядом появился бармен с подносом в руке. Я подумал, что он хочет собрать посуду со стола и предъявить счет, а он выставил два блюдца с бужениной и хлебом, что-то накрытое салфеткой и снова «Наполеон», но теперь уже не в стопке, а в тонком стакане.
– А это по-русски, – объяснил он. – С двойной порции не разберешь букет сорта.
– Я не заказывал…
– Это презент, – тоном, не терпящим возражений, сказал бармен, ставя на поднос пустую стопку.
– От кого, если не секрет? – хмуро спросил я.
– Секрет, – ответил бармен и удалился.
«Угощение за наш счет. Так что особенно не волнуйся».
Подал голос, наконец, мой ведущий. Видно, отдыхал, пока я был на попечении у бармена.
«Считай, что это компенсация командировочных расходов».
