- Всешс, - остановил процессию крот после очередной развилки. - Дальшешс самишс. Идитешс прямошс, никудашс не сворачивайтешс. Намшс надошс возвращатьсяшс, покашс выгодышс без насшс не посчиталишс.
Весь комитет синхронно развернулся как по команде "кругом" и мгновенно исчез за поворотом. Даже не попрощались. Ух, какие невежливые грызуны! Да и хрен с ними! По-моему впереди свет виднеется...
Не сговариваясь мы с Луизой радостно бросились в указанном кротами направлении. Думаю, ей, как и мне, эти пещеры надоели до чертиков.
Спустя метров пятьдесят тоннель, в котором и так поначалу приходилось сильно пригибаться, вообще сузился до лаза. А последние несколько десятков метров нам пришлось преодолевать вообще ползком. На поверхность мы выбрались в каком-то овраге, дно которого заросло высоченной травой, а склоны изобиловали густым колючим кустарником. С этой стороны выход скорее напоминал кроличью нору, если конечно настолько толстые кролики все-таки роют себе убежища.
Пока мы взбирались наверх, я успел до крови исколоть ладони и чуть не лишился глаза, лишь на какой-то миллиметр, разминувшись с неудачно торчащей веткой. После чего я мысленно отругал себя и дал зарок более не заглядываться на свою провожатую, по крайней мере, до тех пор, пока не окажусь в безопасном месте.
Наконец-то свобода, открытая местность и солнечный свет! Свежий воздух и легкий ветерок вместо затхлой сырости пещер. Я зажмурил еще слегка слезящиеся глаза и подставил лицо теплым лучам. Время, по всей видимости, уже далеко за полдень, но светило и не думало снижать интенсивность облучения. Жарило конкретно. А может я просто так сильно по нему соскучился? Да пофигу! Главное - я все же сбежал из под опеки гадкого канцлера, и мы выбрались из опостылевшего подземелья. Если повстанцы меня не обманули, совсем скоро я отыщу своего кота и свалю из этого негостеприимного мира. А там уже можно считать, что жизнь удалась. Эх, хорошо-то как!
Чмок!
Это Луиза неожиданно поцеловала меня в небритую щеку. Вот тебе здрасти... Приятно, конечно. Но с чего это вдруг?
- Это за что? - спросил я.
- Ты меня сегодня дважды спас, - серьезно ответила девушка. - В первый раз от гвардейцев, во второй раз от противных кротов. Бр-р-р, - поежилась она, - как вспомню, до сих пор трясет.
- Тогда я тоже должен тебе поцелуй, ты меня от канцлера спасла, - обрадовался я и потянулся к ее щеке. Хотел сначала попытать счастья с губами, но вовремя одумался: кругом ведь дремучее средневековье, и тут такое на первом свидании не прокатывает. Хотя, формально, оно у нас вроде как второе...
Однако меня жестко обломали:
- Маму мою благодари, - сказал Луиза, и оттолкнула меня руками. - Это она все придумала. Если рискнешь, конечно. У папы рука тяжелая. А сейчас не мешай, мне надо осмотреться.
Я расстроено вздохнул и вернулся к созерцанию ландшафта. Осматривалась она минут пять, за это время первая эйфория схлынула, и однообразный пейзаж стал навевать скуку.
- Я знаю это место, - наконец сообщила мне спутница и нахмурилась. - Если нас все еще ищут, надолго здесь оставаться нельзя.
Мне не оставалась ничего другого как кивнуть и мы снова побежали. Блин, а все-таки, как ни крути, но передвигаться на спинах кротового воинства мне понравилось. Быстро, тепло, мягко и комфортно. К тому же, лежа опять же.
Но чтобы я еще раз в их пещеру добровольно спустился... Да ни в жисть...
Мы шли по лесу и молчали. Кстати, уже довольно долго. Я не знал с чего начать разговор, девушка не спешила начинать первой. От нечего делать я стал собирать попадавшиеся по пути цветы в некое подобие букетика.
- Зачем ты это делаешь? - спросила Луиза, заинтересованно наблюдавшая за моими действиями.
- Просто так. Тебе подарить. Держи, - ответил я и протянул ей получившийся куцый веник.
- Спасибо. Но не стоило губить растения, - она осуждающе покачала головой. Цветы, кстати, так и не взяла.
- Это почему? - я попытался куда-нибудь деть злополучный отвергнутый букетик, но не придумал ничего лучше как спрятать его за спину. Потом тихонечко выкину.
- Послушай, Алекс, - замялась девушка, - во-первых, мы с тобой едва знакомы, а во-вторых, если будешь приставать, я пожалуюсь папе, и он тебя убьет. Вот.
- А кто у нас папа? - спросил я.
- Бандит.
Ну, знаете ли, мой отец тоже делал карьеру в девяностые и вовсе не был таким уж белым и пушистым бизнесменом, каким хотел казаться. Однако я же об этом не рассказываю на каждом углу. В приличном обществе все понимают, откуда у кого растут уши, но такими вещами хвастать не принято. Впрочем, может быть, об этом месте я еще не все знаю и тут такое в порядке вещей?
- Ну, вообще-то просто хотел таким образом поблагодарить тебя за свое спасение, раз уж поцелуйчики запрещены, - смутился я.
- Я это делала не для тебя, - окончательно расстроила меня Луиза. - Меня папа с мамой попросили, потому что у них к тебе какое-то дело. А еще Бенджамин, он хороший.
