Что же могло случиться, если выдёргивают среди ночи? Праздники прошли… Я, вроде, нигде не засветился… Грёбаная работа! Бросить всё к чёртовой матери, податься в какой-нибудь банк, в частную охрану, спокойнее будет. Ладно, что гадать, сейчас узнаю.
Тёмный и мокрый Барнаул. Родной город – здесь родился, сюда и вернулся. Редкие машины навстречу. Разномастные дома вдоль блестящей глади проезжей части. Обвисший триколор – не сняли ещё флаги после праздников. Пустой город, словно вымерший. Людей совсем не видно – рано. Нарушая, через двойную, в переулок и на парковку возле приземистого трехэтажного здания в глубине двора, прикрытого со стороны улицы чередой старых раскидистых деревьев.
Смотри-ка, весь наш этаж светится. Всех видать выдернули. Заглушил мотор. Не забыл похлопать по рулю, поблагодарить машину, что довезла – не встала. Давно можно было бы купить новую, хотелось дорогую, хорошую, но ещё не время светиться.
Внутренне собрался, быстро и целеустремлённо взбежал по освещённым ступеням широкой лестницы к массивной двустворчатой двери. Всегда казалось, что в этот момент за ним уже наблюдает множество невидимых глаз, а значит, следовало приготовиться, стать беспечным и уверенным в себе, показать им – невидимым – что за ним не числится ничего плохого, не текут в карман левые доходы от вьетнамцев, живущих в студенческом общежитии, от Резо и его игральных автоматов, от автомастерской на Власихе. Он – чист и прозрачен.
Чтобы открыть дверь, пришлось, как всегда, приложить усилие – тяжёлая, зараза, и доводчик тугой. Вошел, одновременно доставая из внутреннего кармана куртки пропуск.
Кабинет был маленьким – шкаф, сейф, два стола, четыре стула и окно. Сейчас на столе, сдвинув бумаги и компьютер в сторону, восседал Макс.
Радостно разулыбался, увидев его – входящего, словно ждал давно.
– Ну, Михаил Васильевич, готовь задницу! Сейчас прилетит!
Расселся, ногой покачивает. Весело ему. Враз настроение испортил.
В глубине души Максу он завидовал. Как-то легко тот шел по жизни, не напрягаясь. Вроде в одном звании, почти одногодки… а у него всё по-другому. Весело идёт по жизни, словно в гости на праздник зашел. Полгорода знакомых, остальные – друзья. Вечно вокруг вьются какие-то молодые бабы, то ли бляди, то ли подруги. Из ресторанов не вылезает. Машина – «бэха»! Наплевать ему, что начальство подумает. И такое ощущение, что на службу, на звания ему тоже наплевать. Любые неприятности – как с гуся вода. Почему у меня по-другому? Ворочаюсь, как медведь в берлоге, будто на зиму устраиваюсь. Квартира, жена… Выслуга. Со ступеньки на ступеньку – медленно, тяжело. Вот какого… тогда женился? Какая на хрен любовь! Время подошло, надо, чтобы как у всех…
– Привет, – буркнул, вешая куртку на вешалку. – Рассказывай, что за сыр-бор?
– Ой, Миша! Из Москвы по твою душу начальнички приезжают. И, как понимаешь, не орден вручать. Орденок ты пока не заслужил.
– Кончай издеваться. Говори по делу.
– Совещание через полчаса. Экстренный сбор. В Москве напортачили, а круги, видишь, до нас дошли. – Макс легко оторвался от стола и уселся на стул. Заговорил серьёзно: – Крылатые. Помнишь, на прошлой неделе ты их должен был на подъезде к городу перехватить и вести дальше?
– Ну?
– А ты их упустил!
– Меня за это на ковёр уже таскали. Попробуй уследи за двумя машинами в городе на раздолбанной «пятёрке».
Мудак я! Что же я так фишку не просекаю? Чёрт меня дёрнул тогда на Власиху рвануть. Ничего бы не случилось. Побыковали бы и разошлись. Не те времена, не девяностые. Нет, поехал разруливать, бабки отрабатывать. А следить салаг оставил.
– Ты можешь связно рассказать? Москва-то при чём?
– Рассказываю. – Макс небрежно поигрывал шариковой ручкой. – Крылатые в Москве на Девятое мая решили акцию провернуть. Пролететь во время парада над Красной площадью.
– Ни хрена себе! – не удержался Михаил.
– Во-во! Ну… люди на местах их притормозили и думали, что разрулили ситуацию. Нет! Оказалось, там целое действо было заготовлено. Они летят, а в это время их родственники с плакатами появляются. Плюс – прессе сообщили. Крылатых-то закрыли, а эти с плакатами всё равно вышли. Их, конечно, сразу подгребли, но ситуация вышла из-под контроля, информация наверх ушла. Сам и рявкнул! Вот все и забегали. Кому охота погон лишиться?
– Откуда узнал? – не выдержал Михаил.
Макс многозначительно хмыкнул.
– Да ладно, колись. Я ж тебя не про информатора спрашиваю.
– Не обращаешь ты, Миша, внимания на женщин. А это неправильно. Женщинам внимание нужно, поддержка мужская требуется. На работе они с утра до вечера, бумажки перекладывают, на телефонные звонки отвечают, начальству помогают в их трудном деле. А ведь у каждой из них, несмотря на возраст, любовь в сердце, – Макс сел на любимого конька, не мог остановиться. – Ты к ней с вниманием, и она распахнётся, одарит! Бывает, так одарит…
– Да подожди ты! А мы-то здесь с какого боку? Где Москва и где мы?
