Улица, по которой шел Уильям, затейливо петляла и огибала площади, оставаясь в тени домов. Повсюду росли цветы, блестели вывески дорогих таверн, а люди бродили — разодетые, как павлины, самоуверенные и наглые. На принца, ради вылазки в город надевшего самую старую (прошлогоднюю) и самую темную (голубого цвета) свою одежду, они уставились, как на грязь. Съежившись, юноша покинул опасное место и, ни минуты не колеблясь, куда-то повернул.
Прежде гулять по Лайверу в одиночку ему не приходилось, и, прошагав мимо трех сомнительных заведений, откуда несло дикой травой и дымом, Уильям потерял всякое представление о том, где оказался. По счастью, под стеной ближайшего потрепанного сарайчика дремал человек, и принц немедленно его растолкал, периодически нервно оглядываясь — не крадется ли из подворотни страшный ворюга или, хуже того, убийца?! Изучая жизнь за пределами замка по книгам и наставлениям учителей, Его Высочество даже не подозревал, какова она в реальности.
— Извините… простите… мне, конечно, жаль вас будить, но я потерялся, и мне…
Спящий человек неожиданно открыл глаза и сел, пустив ниточку слюны из левого уголка губ. Уильяму сделалось совсем дурно.
— Розовые улитки, — невнятно заявил разбуженный. — Сосновая кора. Они ее жрут…
— Это прекрасно, однако я все же попросил бы вас объяснить, где находится Гильдия Наемников? — обреченно донес до человека принц.
— Вафельное печенье бывает по четвергам и пятницам, — отозвался тот. — Вы пришли сюда зря, сегодня суббота. Попробуйте зайти в соседний магазин, там иногда бывают вкусные торты…
Человек дернулся, и его вырвало. Уильям отшатнулся и бросился прочь, всерьез прикидывая, не пора ли прыгнуть со скалы и разбиться насмерть, лишь бы не видеть больше ничего подобного.
Да уж, повезло! Если ему так «повезет» еще раз, юноша точно развернется и…
Одинокая фигура на крыше низкой землянки, неожиданно трезвая и нормальная для местных традиций, привлекла внимание принца быстрее, чем комар, посреди ночи подлетевший к носу. Согнув правую ногу в колене и устроив на ней левую, она покачивала свободной пяткой и следила за небом, затянутым белыми облаками. До Уильяма донесся голос, мягкий и мелодичный:
— Я закрою глаза, но окажется — я погиб. Я — приемный отец для творений твоей руки. И любому решению верному вопреки…
Сперва принцу почудилось, что это здорово смахивает на бред того пьяного мужчины. Затем он сообразил, что человек, разлегшийся на крыше, попросту читает стихи. И, приободрившись, позвал:
— Извините! Вы не могли бы мне подсказать, где…
— Прямо по улице, после дома с красными ромбами на двери — направо, дойти до синей калитки, четырежды постучать и ждать, пока ответят. Я тебя умоляю — пожалуйста, сбереги! На земле, где песок покрывают ряды костей, где сияние лун поглощает густая тень…
— Э-э-э… спасибо, — с трудом сориентировался Уильям. — Правда, спасибо. Вы меня спасли.
— Где ужасная гибель… да-да, пожалуйста! — снова отвлекся от своего занятия голос.
Юноша не видел незнакомца, но почему-то знал, что с его лица ни разу не сошло рассеянное выражение, присущее поэтам.
Опасаясь мешать ему и дальше, Его Высочество пошел вперед, не выпуская из виду ни единой двери. Красные ромбы возникли спустя полчаса, и он с удивлением отметил, что Лайвер — отнюдь не маленький город, хотя раньше — наверное, из-за нависающих гор, — Уильям считал его крохотным.
Направо сворачивал такой узенький проулок, что кто-нибудь более широкоплечий в него бы не втиснулся. Но принцу это удалось, и он двинулся к спасительному свету, чувствуя, как под ногами возятся то ли мыши, то ли крысы — в полумраке было не понять, и, пожалуй, слава Богу, иначе юноша вылетел бы оттуда с криками и проклятиями. Уже почти добравшись до выхода, он поскользнулся и едва не сел в грязь — помогли камни, абы как сложенные в некое подобие дома. Его Высочество ухватился за кирпич, выступающий из корявой кладки, оцарапал пальцы, но устоял — и наконец-то выбрался к синей калитке, описанной незнакомцем.
Четырежды постучал.
Признаться, на штаб Гильдии Убийц это место походило меньше всего. Добротная деревянная постройка в три этажа, со ставнями и чистыми слюдяными окнами. Трава аккуратно скошена, где-то во дворе азартно гогочут гуси. Над порогом болтается увесистая подкова, на верхней ступеньке высокого крыльца кто-то вырезал махонькое сердечко. Словом, красота, в таких домиках обычно обустраивают таверны — и потом хвастаются количеством посетителей, заинтригованных, что же там внутри за хозяева.
Створка едва-едва приоткрылась, образуя темную щель — вероятно, внутри не горели ни свечи, ни камин. Чей-то насмешливый голубой глаз вытаращился на Уильяма со сдержанным любопытством.
— Ты кто?
— Я, — юноша стиснул рукоять меча — так, на всякий случай, — желаю нанять небольшой отряд людей, чтобы они…
— Понятно, — перебил владелец голубого глаза. — Входи. Только ноги не забудь вытереть, иначе Гартус тебе голову оторвет.
