Выловленную рыбаками-одиночками или небольшими рыболовецкими артелями, чаще всего семейными.
Домашний такой рынок, уютный, куда приезжали со всех концов Лимасола любители свежайшей рыбки.
Увы, вхождения в «единую европейскую семью» рынок не перенес, не выдержали конкуренции рыбаки, вернее, им просто перекрыли кислород крупные корпорации.
Зачах и причал, кряхтел на ветру старыми досками, не надеясь уже увидеть швартующееся к нему судно. Да хоть обычную лодку!
Зря он так. Нельзя терять надежду.
Наверное, старый причал был удивлён не меньше подъезжавшего к нему Алекса, разве что не присвистнул:
– Да ладно!
– А что тут необычного? – озадачилась Алина, разглядывая покачивающийся у причала довольно потрёпанный небольшой корабль (как он правильно назывался – шхуна, сейнер или еще как, она понятия не имела, они ведь всё равно корабли).
– Здесь уже лет двадцать никто не швартовался, смысла нет. Есть более современные и удобные причалы, ближе к городу. О, а вот и Яннис.
Алекс заглушил двигатель и вышел из джипа. Следом с немалым облегчением выбрались и остальные. Насколько немалым было это облегчение, продемонстрировали Лайла и Тузик, с блаженным видом присевшие в траве.
Яннис, спрыгнув с палубы на причал, поспешил к прибывшим, радостно улыбаясь:
– Успели!
– Как видишь, – улыбнулся Алекс. – Спасибо тебе.
– Я был вам должен. Вы спасли меня и мою семью. Я постарался сделать то же для вас.
Яннис, глядя на Алину, хотел добавить что-то ещё, но Алекс не позволил:
– Как ты узнал, где меня искать?
– Так же, как и Кайман. Вернее, от него и узнал. Демис ведь там остался, никто, кроме вас, не знает, что он мой двоюродный племянник.
– Демис? Тот парнишка, которого ты привёл год назад?
– Точно! – просиял Яннис. – Вы всё вспомнили, да?
– Вспомнил, – кивнул Алекс. – Хорошо, я понял – Демис сообщил тебе. Но Кайман как до меня добрался?
– Вы засветились, когда катер покупали. Вас узнали. Ну а потом всё просто – через вашего друга, на имя которого оформлен катер. И аренда того дома.
Разговор шёл на греческом языке, которого Михаил не знал. Поэтому Алина вполголоса переводила ему.
Услышанное Соркину не понравилось, он нервно вмешался:
– Я правильно понял, теперь бандитам известно моё имя?! – Алекс кивнул. – Это плохо, очень плохо! Они меня и в Израиле найдут!
– Это вряд ли, – с сомнением покачал головой Алекс. – К вам попробуй попади ещё, если в криминале замешан. Кайман будет стараться решить вопрос здесь. На катере нам теперь не уйти.
– Ну и как мы теперь выберемся с этого проклятого острова? – Михаил нервничал всё сильнее.
Яннис непонимающе переводил взгляд с одного на другого. Алекс перевёл ему суть, тот успокаивающе улыбнулся, указывая на корабль:
– На этой ласточке и выберемся. Там моя семья, нам ведь тоже нельзя тут оставаться.
– А мы все поместимся? – Алина кивнула на собак. – Нас ведь много.
Яннис махнул рукой:
– Поместимся! До Греции не так уж далеко.
– Греции? – Алина растеряно посмотрела на Алекса. – Но нам ведь в Израиль надо!
– Сейчас нам надо выбраться с острова, – ответил тот, о чём-то напряжённо размышляя. – Потом проще будет. – Повернулся к Яннису: – Когда выходим?
– Завтра на рассвете.
Дома Димитрис оказался ближе к ночи, добрался практически на автопилоте – так вымотался за день.
Но именно этого он и добивался в последнее время: загружать себя так плотно, чтобы не оставалось ни времени, ни сил на бесцельное, пустое, даже вредное по сути своей самокопание. Ничего хорошего выкопать всё равно не удастся, а вот закопать – без проблем. В очередной раз похоронить попытку начать жизнь с чистого листа.
Похоронить. А где похоронили…
Хватит!!!
Димитрис раздражённо швырнул пиджак на спинку стула и взял с прикроватной тумбочки упаковку снотворного. Без которого с того дня, как узнал о смерти русской проститутки, спать не ложился. Препарат гарантировал глубокую отключку без кретинских снов.
Выпил – упал в постель – встал уже утром. Пусть с тяжёлой головой, зато спокойный.
Но в этот раз привычный алгоритм не сработал. Отключился Димитрис мгновенно, даже раздеться не успел, так и рухнул на кровать в рубашке и брюках.
А вот благополучно проснуться наутро не удалось. Привычная уже вязкая темнота, заменившая яркие сны, почему-то нервно завибрировала и начала истончаться, пропуская разум Димитриса в реальность.
А реальность была неправильной. Пугающей – хотя по первым ощущениям вроде всё было как обычно: ночь, тишина, с улицы тоже никаких звуков, все спят.
Что же его разбудило? Почему он напрягся? Почему такое ощущение, что несуществующая шерсть вдоль позвоночника встала дыбом? И хочется оскалиться и зарычать?
– Проснулся, паршивец?
Смутно знакомый голос заставил Димитриса вздрогнуть и – от неожиданности, наверное – реально зарычать.
Ответом был негромкий смех:
– Серьёзно? Гляньте, мамкин хищник! Боевой хомяк!
Димитрис попытался встать, но тут же нарвался на окрик:
– Лежать! Лампу можешь включить, а то сейчас обделаешься от страха.
– Да пошёл ты! – первоначальный страх как раз и улетучился, сменившись злостью.
