Лихописцы тогда раздули скандал, не утихавший несколько месяцев, и… перестарались. С тех пор светлые маги, стоило лишь затронуть тему накопителей в их присутствии, тотчас разражались ответными обвинениями в адрес темных, для которых проблемы нехватки энергии и сил не стоят. Это свет (подразумевается, добро) всегда вынужден искать подпитки, порой поступаясь собственными принципами и совестью.
На это Кай обычно замечал, что лучше уж тогда быть злом во плоти, но себе не изменяющим, нежели творить откровенное дерьмо в угоду якобы добру (в разговорах со светлыми, Кай никогда не подбирал слов). В конце концов, он знал, кто убил его мать: светленькие твари, полагавшие, будто ради их доброго божества и благих целей можно самим творить любое зло и подлость. Господь же их не просто так милостив — простит и, конечно, убережет от проклятий и ненависти тех, кто недостаточно светел и благостен. Так себе надежды: проклятую светлую империю их всемилостивый и справедливый сберегать не стал. Видно, силенок не хватило.
Однако в этот раз Сестрий лишь зло поджал губы.
— Разве я ругался с отцами города? — не поворачиваясь от стола с телом одного из тех, кто едва не убил их на погосте, проговорил Лео. Кай так и не понял, стремился ли Лео прервать начавшуюся перепалку или просто, занятый обдумыванием как удачнее подступиться к странной явно нездешней твари, решил ответить лишь теперь. — Странно… Я не помню такого.
— Восстановление места памяти займет немало времени, сил и средств, — отчеканил Сестрий.
— Последнее — наиглавнейшее, полагаю, — заметил Кай.
— Не вам, некромантам, ставить в вину людям простым заботу о кошельке, — упрекнул Сестрий. — Вы никогда и ни в чем не нуждаетесь: ни в силе, которой готово поделиться с вами любое существо, уходя в небытие, ни в деньгах!
О да! Если и была у светлых объединяющая их черта, то называлась она зависть. Кай полагал, именно зависть рождала злобу. Всегда же обидно, когда мир ни в мелкую монету не ценит тебя, такого светленького, добренького и благожелательного на свой лад. К некромантам мир был добрее. Намного. А может, просто пытался компенсировать ауру смерти и проблемы, возникающие по ее вине.
Некроманты действительно не нуждались в средствах, поскольку всегда могли вызвать духов, а те с удовольствием указали бы им какой-нибудь клад. Духи — существа интересные, злобные или нет, но некромантам не просто подчиняющиеся, а готовые угождать. Особенно в такой малости, как деньги, самим духам ни за чем не нужные. Примерно также обстояло дело и с магической энергией. При переходе любого существа, будь то мелкое насекомое или огромный морской титанохищ, в состояние не-жизни, выделялось очень много силы: ведь именно она помогала душе выйти из опостылевшего тела и переместиться из физического пласта бытия в иной. И эта бесхозная после отлета души сила вливалась в первого же попавшегося некроманта.
— Я бы не стал лгать по поводу небытия, — заметил Кай. — Попридержи опасные бредни для тех, кто готов их слушать, Сестрий. Этим самым «простым» людям, возможно, и невдомек, что происходит после перехода, но не нам. Что касается жирных мешков, заигрывающих с силами, о которых не имеют никакого понимания, ради денег, то вряд ли они нуждаются в средствах. Скорее, просто хапают больше-больше-больше, не в силах остановиться. Твои «отцы города» видят смысл жизни в бесцельном накопительстве все равно на чем и как.
— Тебе что с этого? — удивился Сестрий. — Всякий зарабатывает, как может и хочет.
— Мне? Абсолютно ничего, — огрызнулся Кай. — Хотят губить души — на здоровье. Я буду первым, кто с удовольствием посмеется над новоиспеченным духом, сообразившим, что сколько бы он ни наворовал, а с собой унести не сможет. Однако то, что твои «отцы города» зарабатывают деньги именно на строительстве погостов, говорит о многом.
— Кай, ты уверен, что желаешь ссориться со мной? — Сестрий прищурился.
— Я уверен, что… — но договорить не вышло.
— В следующий раз я непременно приглашу чиновников из городской администрации полюбоваться на прорыв, — сказал Лео, по-прежнему не оборачиваясь и что-то внимательно разглядывая в складках белого плаща. — Собственно, право находиться при усмирении «места памяти» всегда было и есть у владельцев погоста, удивительно, почему никто им ни разу не воспользовался.
Кажется, он издевался, только делал это тоньше и аккуратнее, нежели воспитанник.
— Людей, необладающих магическим даром и неспособных защититься от некро-тварей, можно понять, — сказал Сестрий.
— Войд с отрядом — тоже люди обычные, — напомнил Кай. — Потому твое понимание работает плохо и никак не оправдывает сущность трусливых свиней…
— Кайринглин! — воскликнул Сестрий. — Знай свое место!
— Знаю, не сомневайся, — прошипел Кай. — И оно находится подле трона, а не в обслуге у чинуш, надумавших себе корон и злата.
