Книгу изъяли, правда, без нескольких выдранных из средины страниц (поначалу на это не обратили внимания), даже сумели докопаться до того, каким образом та попала к эгоистичной дуре: пятьдесят лет назад сюда бежал объявленный вне закона маг. Рассчитывал отсидеться в Алкатаре, пока не утихнет шум, им устроенный. Он и соорудил в камнях тайник: собирался предстать перед местными жителями безобидным путником, ищущим уединения, и уже затем вернуться за магическим скарбом. Рассчитывал-то он рассчитывал, а до городка так и не добрался: сорвался в расщелину по дороге или камень по голове прилетел — по сути неважно, главное, что погиб. А девица на тайник наткнулась много лет спустя, находясь в очередном раздрае чувств и нелюбви ко всем окружающим. Тут-то и осенила ее «блестящая» мысль отмщения всем тем людишкам, которые ее, такую замечательную, не ценили и ни во что не ставили.
С возвращением к жизни околдованных также проблем не возникло, а вот дальше начались сложности. Потому как не могла дура постичь магическую премудрость самостоятельно, она и о своем недодаре раньше не подозревала. Да и на тайник наткнулась совсем не случайно. Опять же, отчего именно окаменение? В книге ведь имелись и иные весьма неприятные заклинания, а освоила она лишь одно и его же применяла, не стремясь улучшить уровень мастерства. По всему выходило, существовал некто еще: наставник.
Добраться до того, кто научил девицу далеко небезобидному заклятию, долго не получалось. Допрашивать истерично визжащую, постоянно заламывающую руки и льющую слезы преступницу было тем еще испытанием. Худо-бедно установили, что злодеем являлся отец девицы, сразу после ее рождения сбежавший в империю и появившийся только теперь. Он рассказал о тайнике и настаивал на том, чтобы именно дочь взяла книгу (боялся смертного проклятия, возможно, наложенного на схрон погибшим магом). Он же выдрал из книги несколько листов. Заклятие якобы являлось его подарком к совершеннолетию. Ну а потом он просто ушел невесть куда.
Правда ли то или девица выдумала слезную историю и сама же в нее поверила, так и осталось невыясненным. При попытках задержать имперского перебежчика, тот едва не убил троих преследователей, оступился и навернулся со скалы. Его призванный Каем дух рассказал очень много о шпионской сети империи на территории королевства. Вот ведь… империя подохла довольно давно, а «сеть» продолжала функционировать. Зачем? А просто чтобы вредить тем, кого напасть не коснулась, кто посмел выжить, когда как светлые, добрые и религиозные перестали существовать.
Дух старательно не касался причин устроенной авантюры (не по доброте же душевной он помогал дуре в познании магии), но Кай умел разговорить и более упрямых не-живых. В конце концов выяснил: имперцы хотели, создать видимость существования иных разумных цивилизаций помимо человеческих. Зачем? Поиграть общественным мнением, породить ряд дискуссий, посеять чувство вины перед существами, чьи интересы никогда не учитывались людьми. А сами в это время собирались вызвать в их мир тварей с изнанки бытия и выдать их за разумных хищников, всегда обитавших в этой местности, научиться ими управлять, захватить Алкатар, а затем и все королевство, возродив подохшую империю на новой территории. Амбициозно, ничего не скажешь. В выдранных листах содержалось описание методики призыва, потому единогласно было принято решение их уничтожить: некоторые знания не должны существовать.
— Кай, ты по-прежнему со мной? — Лео потеребил его за плечо.
— Разумеется.
— Спишь стоя. Карета за тобой прибудет минут через пять, а пока — смотри, — и Лео надавил острием стилета на один из лучей черного креста. Рука закованного в железный панцирь существа тотчас задергалась.
— Ты устранил действие треугольника Крига, — сказал Кай.
— Именно. И доказал, что, если эту дрянь освободить, она продолжит за нами охотиться. Наглядно же?
— Более-менее. Сочувствую нам, — проговорил Кай, зевая. — А мы ищем универсальный способ уничтожения?
— Он уже найден. Я просто стремлюсь понять, с чем имеем дело.
— Ты практически убедил меня в том, что эта нечисть не наша, — сказал Кай и снова зевнул.
— А вот нечисть ли… — Лео открыл забрало шлема, и Кай забыл, насколько невыносимо сильно он хочет спать. В панцире из железа лежал не призрак и не существо, и — теперь в том можно было не сомневаться — не нечисть, а человек. Судя по оттенку кожи, не мертвый, а вполне живой. Однако токи жизни в нем отсутствовали: сердце не билось, дыхание не вырывалось из ноздрей, кровь не бежала по жилам.
— Это… выходит… — прошептал Кай.
— Обитатель одного из заселенных миров, — неуверенно проговорил Лео.
— Умерщвленный переходом?
— Вряд ли. Скорее, выдернутый кем-то с изнанки чужого мира и отправленный к нам. Воин… чтоб его, света.
Словно услышав его слова, пришелец выгнулся дугой. Казалось, судорога пронзила его тело. Веки дрогнули и раскрылись, заставив Кая вздрогнуть и отпрянуть от, казалось, ввинтившегося в самую душу взгляда мертвеца: пустого, холодного, всепожирающего, однотонного и монотонного белого света.
